Тамзин огляделась по сторонам, ища подругу, но та исчезла, словно сквозь землю провалилась. Тем временем готовилось новое развлечение для гостей. Центр зала освободили от публики и осветили прожекторами. Люди застыли в ожидании в темноте. В освещенный круг вышел Деннис. Прикрыв глаза от яркого света ладонью, он объявил:

— Дамы и господа! Дорогие гости! Друзья! Приветствую вас и объявляю новый сезон открытым!

Все восторженно завизжали, закричали и затопали. Хозяин дома вскинул руку, требуя тишины. Как только она воцарилась, Деннис продолжал:

— А сейчас для вас будет исполнен хит сезона. Поприветствуйте актеров! Номер называется «Чудо в перьях»!

Все захлопали в ладоши, прозвучали фанфары, погас свет, женщины завизжали, мужчины засмеялись. Затем наступила тишина. Яркий, ослепляющий луч света прорезал мглу, и взорам присутствующих предстали два больших белых крыла, скрестившихся на полу в центре зала. Зазвучала нежная, тихая музыка. Крылья зашевелились, из-под них возникла грациозная фигура с белым лицом-маской, сверкающими глазами и большим алым ртом. Балерина начала

танцевать, воздушная, легкая, неземная. На голове у нее был плюмаж из страусовых перьев, руки-крылья то взметались вверх, то скрещивались. Стройные ноги едва касались кончиками пальцев пола, в одной руке танцовщица сжимала блестящий продолговатый предмет.

По темному залу прокатился гул. Приняв грациозную позу, «чудо в перьях» засунуло блестящий фаллос в алый рот и принялось его сосать, изображая телодвижениями экстаз. Внезапно странное существо в белом выпрямилось и, встав на одной ноге, подняло другую. Музыка заиграла громче, толпа взревела от восторга, и балерина вставила искусственный член себе в промежность. Фаллос исчез в ней. Танцовщица продолжала эротический танец. Приближалась кульминация. Зазвучали цимбалы, балерина забилась в конвульсиях, изображая оргазм. Затем она взмахнула руками-крыльями и, подпрыгнув, предстала перед зрителями обнаженной. Зал ахнул: внизу живота отчетливо вырисовывался великолепный мужской член, на лобке сверкали бриллианты, на груди — позолоченные соски.

Толпа впала в неистовство.

Между тем представление продолжалось. На сцену выбежали другие актеры в причудливых птичьих масках. Груди их торчали, сверкая сосками, покрытыми блестящей краской, перья и пачки развевались, являя зрителям половые органы гермафродитов — срамные губы и пенисы разных форм и размеров Это было невероятное зрелище, затмевающее любой современный балет. Мифические существа — ожившие герои легенд и мифов — бесновались у всех на глазах, заражая зрителей сексуальной энергией.

Их движения были проникнуты чувственностью, женственные формы их тел органично сочетались с мужской стремительностью и напористостью. Пенисы ловко проникали в углубления между ягодицами партнеров по танцу. Обхватив друг друга ногами и руками, танцоры извивались в первобытном танце, сосали друг у друга груди и прочие интимные места, ставшие общим достоянием.

Все это не могло оставить публику равнодушной. Зрители срывали одежду и предавались свальному греху. Замелькали фаллосы, смешались ноги и руки, заблестели от слюны и соков распухшие срамные губы.

Потрясенная оргией, творящейся вокруг, Тамзин задрала юбку и, сунув руку под мокрые трусики, принялась терзать свой многострадальный бутон любви. Он отвердел в ее пальцах и начал распускаться. Соски ее окаменели. В глазах у нее все замелькало, рассудок помутился.

Она почувствовала, как чей-то пенис уперся в ее ягодицы, норовя проскользнуть в задний проход, и как чей-то язычок лизнул ей ухо, и знакомый проникновенный баритон произнес:

— Привет, Тамзин!

Это был Майк!

Упираясь пенисом в ее анус, он взял ее руку и приложил к влажной промежности Ясмин. Девушка, в свою очередь, начала теребить соски Тамзин. Майк дергал ее за клитор. От удовольствия она едва не потеряла сознание и жадно хватала горячий воздух открытым ртом, мечтая лишь об одном — поскорее бы Майк засадил ей поглубже пенис.

Она позабыла о толпе, предающейся массовому совокуплению, и думала лишь о том, когда наступит желанное мгновение и в нее войдет любовный инструмент Майка. Внезапно перед ней возникло лицо Дженис, а Майк вплотную занялся Ясмин.

Но не успела Тамзин почувствовать ревность и разочарование, как очутилась сначала на лестнице, где вошедшие в раж гости совокуплялись прямо на ступеньках, а затем в спальне. Там в огромном гамаке возлежал Деннис.

Он был гол, его большое и сильное тело густо покрывала рыжая поросль. Пенис невероятных размеров стоял. Головка его разбухла и покраснела, из ее единственного глаза сочилась прозрачная слеза. Фаллос походил на ствол могучего дерева, волосатая мошонка покоилась на ляжках, переполненная спермой — ее хватило бы на осеменение всех женщин вселенной. Деннис чем-то напоминал Юпитера, взирающего с Олимпа на грешный мир. Матерый самец, он познал многих самок и знал себе цену.

— Ага! — обрадованно загремел он. — Я вижу двух прелестниц! Но, к сожалению, член у меня один. Как же нам быть?

— Не беспокойся, Деннис, — промурлыкала Дженис, поглаживая его по груди и животу. — Мы удовлетворим и себя, и тебя.

Тамзин тоже стала гладить Денниса, щекотать его соски, теребить волосы на груди и лобке. Наконец она сжала ладонью его член и начала двигать рукой вниз и вверх.

Дженис расстегнула на себе корсет, ее полные груди вывалились наружу, соски набухли и налились кровью. Она скинула юбку и осталась в переливающихся чулках и в туфлях на высоких каблуках. Деннис осклабился и потянулся рукой к ее промежности. Взгляд его впился в сливовидный клитор. Он сверкнул разбойничьими глазами и сказал, тяжело дыша: