— Ну и как они тебе нравятся в таком виде? — спросила Инга у Тамзин.

— Они просто неотразимы, — ответила она, ощущая приятное томление в промежности. — Я готова к ним присоединиться.

Ее осторожно разоблачили, затем надели подпругу типа корсета, зашнуровывающуюся на спине, и кожаную повязку на голову, с тремя страусовыми перьями для пущего эффекта. В рот ей вставили узду из толстой кожи, а глаза прикрыли шорами, так что она могла видеть лишь то, что было впереди. Кожа ее вскоре покрылась пупырышками от холода, сердце замирало в предчувствии неизведанного.

Ланс пристегнул ремешками к сбруе оглобли, положил на них ее руки и сел в двуколку. Подхвостник и поводья напряглись, клитор радостно затрепетал.

Они сделали круг по манежу. Двуколка катилась очень легко. Ланс наставительно сказал:

— Не делай лишних телодвижений, выполняй команды возницы — и все будет хорошо. Мы всему тебя научим.

После тренировки Тамзин почувствовала себя более уверенно и начала входить во вкус игры. Тем временем к манежу подходили другие люди. Наконец густой бас спросил:

— Моя кобыла готова?

— Да, хозяин! — ответила Инга. Тамзин почувствовала его прикосновение к ее спине и ягодицам. Хозяин спросил:

— Ты выучила команды? Прияла, как на них отвечать?

— Да, мой господин, — ответила она.

Он уселся в двуколку, повозка слегка покачнулась под его тяжестью, узда натянулась. Возничий взял поводья в руки. По телу Тамзин пробежала дрожь.

Двойные двери в дальнем конце конюшни распахнулись, из них хлынул свет и рев возбужденной толпы, окружившей манеж. Возничий дернул за поводья, Тамзин встряхнула головой и, грациозно поднимая ноги, вышла к зрителям.

Спускаясь по парадной лестнице, Тамзин отметила, что испытывает волнение, близкое к страху. Причем значительно превосходящее то, которое охватило ее во время выступления на манеже. Тогда ей удалось совладать с нервами и даже победить в одном из забегов.

Сейчас же она шла в бар на свидание с господином и жутко нервничала, потому что он обещал ей, что снимет маску. Ее длинное шифоновое зеленое платье, скроенное Тэгом, шелестело и развевалось при малейшем ее движении. В памяти ее еще были живы воспоминания °б оригинальном завершении конного праздника. Когда соревнования закончились и хозяин, довольный победой, быстренько овладел ею в конюшне, он похвалил ее и предложил встретиться позже, после чего ушел. Тамзин переоделась в обычную одежду и отправилась принимать душ.

Сейчас ее сердце бешено колотилось: ведь ей предстояла встреча не только с господином, но и с Гаем, который тоже обещал прийти в бар.

Мимо нее прошло несколько безупречно одетых пар, в брюнетке Тамзин узнала девицу, изображавшую во время представления зебру, а в ее подружке — пышнотелую блондинку, сыгравшую роль игривой собачонки. Их кавалеры изображали хряков: перепачканные грязью, они очень выразительно хрюкали и пожирали шоколадные трюфели. Одного из них запрягли в колесницу, управляемую Ингой, и он резво стал бегать по кругу, издавая пронзительный визг всякий раз, когда Инга стегала его кнутом. Доведенный градом ударов до экстаза, он выплеснул сперму на песок.

Столкнувшись нос к носу с Дженис, Тамзин воскликнула:

— Как говаривала моя тетушка, нет на свете существ чуднее, чем люди!

— Да здравствует «Шевральский двор»! Где еще ты бы узнала столько нового и необычного? — воскликнула подруга.

— Да, теперь я стала совсем другим человеком, — ответила Тамзин, рыская взглядом по бару. Внимание ее привлек массивный мужчина, сидевший к ней спиной.

Она протиснулась сквозь толпу поближе к нему, чувствуя исходящую от этого человека энергию и властность. Заметив приближающуюся Тамзин в зеркале, он встал и, обернувшись, сказал:

— Добрый вечер, мисс Лоуренс. Вы меня знаете?

— Нет, мы не знакомы, — покачала она головой. Лицо его показалось ей знакомым, но ей не удавалось вспомнить, где именно они встречались. Она наморщила лоб, досадуя, что ее подводит память. Такого импозантного мужчину было грех забыть.

— Позвольте мне расшевелить вашу память, — спокойно произнес он, когда они сели за столик. — Вы опубликовали в своем журнале разгромную рецензию на мой фильм под названием «Опасная грань». Вспомнили? Мы с вами разговаривали по этому поводу по телефону, однако вы не изменили свою точку зрения об этой картине Позже я несколько раз видел вас издалека и решил, что вас следует проучить и приручить. Меня зовут Орландо Торн.

Тамзин заерзала на стуле, ей стало не по себе.

— Я помню ту картину, мистер Тори, — промолвила она ледяным тоном. — Но и теперь я не вижу оснований для того, чтобы изменить к ней свое отношение.

— Этого я от вас и не требую. Просто хочу отметить, что теперь я для вас уже не мистер Торн, а повелитель!

— Вы заблуждаетесь, — сказала Тамзин. — Эта часть моей жизни миновала. Я извлекла из нее урок и не намерена возвращаться к прошлому.

Она горделиво вздернула подбородок и расправила плечи. Груди ее боевито выпятились, соски встали торчком, словно острые рожки бодливой козочки.