Солнце пекло с такой силой, что пот тек ручьем. Глаза едва открывались, приходилось щуриться даже в очках. Влажный воздух заставлял виться еще сильнее волосы Паши. Луна же получила просто пушок, который спрятала в пучок.

Они стояли у кромки воды, наблюдали за людьми, что плескались в теплом море. Ульяна осталась загорать. Прибой закапывал ноги в песок, а голову кружил невероятный аромат.

– Откуда ты знаешь, что они тут будут?

– Не знаю. Но они живут совсем рядом. Мать и сын, немцы.

– Немцы… – проворчала Луна. – Надеюсь, они говорят по-английски.

– Надеюсь.

– Ульяна немецкий не учит?

Паша покачал головой.

– Жаль. Очень жаль.

Луна повернулась в сторону пляжа, засмотрелась на пальмы, что колыхались на ветру, не смогла сдержать улыбку, настолько заворожила красота вокруг.

– Вон они! – сказал Паша, указывая рукой на парочку вдали.

– Парень в инвалидной коляске? Ты уверен?

– Ага. Точно они.

– Он был инвалидом?

Паша пожал плечами. Несмело они пошли навстречу пожилой даме в огромной, нелепой шляпе, поля которой закрывали ей глаза, и парню, который сидел в коляске и счастливо озирался по сторонам. На лице застыла улыбка, но не естественная, а словно пластилиновая. Расстегнутая рубашка трепыхалась на ветру. Луна заметила шрам, который шел по всей груди и догадалась, что он остался от вскрытия. Дама встала рядом с лежаком, заплатила камбоджийцу, который подбежал к ней, улыбаясь во все зубы. Потом она заметила рубашку, виновато оглянулась по сторонам, наклонилась и начала застегивать пуговки, причитая на немецком.

Луна вытащила из кармана флакончик с зельем, подошла к женщине и, пока та занималась рубашкой, вылила содержимое на шею. Дама вздрогнула, резко обернулась, но потом ее лицо опустело на секунду, она часто поморгала, казалось, что произошла перезагрузка мозга, а потом широко улыбнулась Луне и Паше.

– Вы говорите по-английски? – спросила Луна на английском.

– Конечно, милочка! Конечно! – Дама подала ей руку, активно потрясла ее, потом схватила и Пашу за ладонь. – Мы знакомы?

Луна поморщилась, ведь переборщила с шоколадом, когда готовила зелье доброжелательности. Впрочем, им это на руку. А вот даме в нелепой шляпе будет непросто следующие двенадцать часов.

– Мы когда-то общались с вашим сыном. Но уже давно не можем с ним связаться, вот и решили вас найти.

– Ох, с Гербертом… беда случилось. Он пережил…

Дама села на лежак, взглянула на сына так, что у Луны пошли мурашки. Столько было обожания, нежности и боли в этом взгляде.

– Простите… – заговорил Паша.

– Августа.

– Августа, Герберт… я что-то слышал, что он умер.

Луна толкнула Пашу в плечо и покачала головой. Но Августа лишь тяжело вздохнула.

– Я не знаю, что произошло. Знаю, что он познакомился с этой глупой француженкой. Болтала без умолку, вечно суетилась, бегала, глаза словно безумные.

Казалось, Августе давно хотелось с кем-то поговорить, рассказать, что произошло. Она говорила с придыханием на английском с сильным акцентом. Тяжело вздыхала и гладила по руке Герберта, который довольно разглядывал Луну и Пашу, так же странно улыбаясь.

– Француженка?

– Вивьен, кажется. Он влюбился в нее. Дурак. Бегал за ней, смотрел ей в рот.

– И что случилось?

– Если бы я знала. Он ушел с ней на свидание. А потом… она привела его мне уже таким через несколько дней. И исчезла.

Августа резко выдохнула, посмотрела на ребят, пожала плечами.

– Если бы нашла ее, выколола бы ее безумные глаза. Но… остался лишь шарф. А мой сын теперь инвалид.

– Что с ним? – спросила Луна, садясь рядом с Августой. Герберт вновь расстегивал рубашку, пальцы неумело теребили ткань, одна из пуговиц не выдержала и оторвалась. Луна вновь заметила длинный шрам, идущий по всей груди.

– Врачи не знают. Разводят руками. Говорят, с ним все в порядке. Просто… он теперь такой.

– Но так ведь не бывает. – Паша поправил очки, сложил руки на груди. – У этого должно быть объяснение. Что-то должно было повлиять на мозг. Инсульт, инфаркт, болезнь. Вам делали МРТ?

Луна едва заметно покачала головой, пытаясь показать Паше, что виновато колдовство. Врачи тут бессильны. Нет следа – значит это влияние магии, магического артефакта или проклятия.

– Вы сказали, остался шарф. Могу я его увидеть?

Луна коснулась руки Августы, выдохнула заклинание, оставила ногтем вмятину на коже. Взгляд дамы стал стеклянным, а потом прояснился, она вскочила с места.