Холли Грейс вцепилась в руку Далли и потянула его к двери с такой силой, что он с трудом удержал равновесие.

– Уходи, Далли!
– умоляла она, ее голос прерывался от страха. Пожалуйста, уходи...

Холли Грейс стояла босая, с расстегнутой блузкой. Освободившись из ее рук, Далли увидел на ее груди желтый синяк, и рот его пересох от старого детского страха. Он протянул руку, отвел блузку с ее груди и выругался, увидев, что вся кожа покрыта синяками - среди них были и старые, почти прошедшие, и новые. В больших глазах Холли Грейс светилась мука и мольба, но чем больше Далли в них всматривался, тем больше мольба исчезала и сменялась вызовом. Она запахнула блузку и взглянула на него так, словно он только что подсматривал в ее дневник.

Голос Далли превратился в шепот:

– Это его работа?

Ее ноздри раздулись.

– Я упала.

Она нервно облизала губы, и вызов в ее облике ослабел;

Холли Грейс бросила нервный взгляд на дядю.

– У нас.., все в порядке, Далли. Мы с Билли Т...у нас все в порядке!

Лицо Холли Грейс исказилось, и Далли ощутил груз ее горя, словно оно было его собственным. Он шагнул от нее к Билли Т., который уже поднялся на ноги и стоял, слегка наклонившись вперед и держась за живот.

– Что ты обещал сделать, если она все расскажет?
– спросил Далли. Чем ты угрожал ей?

– Не твое собачье дело!
– ухмыльнулся Билли Т., пытаясь бочком выскользнуть в дверь.

Далли преградил ему путь:

– Что он грозил с тобой сделать, Холли Грейс?

– Ничего.
– Ее голос был сухой и мертвый.
– Он ничего не говорил.

– Вякни хоть слово об этом, и я напущу на тебя шерифа!
– завизжал Билли Т.
– Я скажу, что ты вломился в мой магазин!

Все в этом городе знают, что ты - хулиган, и никто тебе не поверит!

– Неужели?

Далли без предупреждения схватил картонный ящик с надписью: "НЕ БРОСАТЬ!" и изо всех сил запустил его в стену рядом с головой Билли Т. Магазин наполнился звуком бьющегося стекла.

Холли Грейс затаила дыхание, а Билли Т, изрыгал проклятия.

– Чем он угрожал тебе, Холли Грейс?
– снова спросил Далли.

– Я.., я не знаю. Ничем.

Он запустил в стену вторым ящиком. Из груди Билли Т. вырвался крик ярости, но он не решался помериться с юной силой Далли.

– Прекрати!
– закричал он.
– Прекрати немедленно!
– Все его лицо покрылось крупными каплями пота, а голос от бессильной ярости перешел в визг.
– Прекрати, ты слышишь, что я говорю!

Далли не терпелось погрузить кулаки в эту жирную рожу, хотелось избить Билли Т, до бесчувствия, но какое-то внутреннее чувство останавливало его. Он понял, что лучший способ помочь Холли Грейс - это разорвать завесу молчания, с помощью которой Билли Т, держал ее в страхе.

Далли взял очередной ящик и слегка покачал в руках:

– У нас вся ночь впереди, Билли Т., а у тебя склад забит барахлом будет где поразмяться!

Он швырнул ящик в стену. Ящик раскрылся, и из него высыпались маленькие бутылочки; в воздухе поплыл едкий запах спиртовых препаратов для натирания.

Холли Грейс слишком долго была в напряжении и не выдержала первая:

– Перестань, Далли! Прекрати! Я скажу тебе, но обещай мне, что уйдешь. Обещай!

– Обещаю!
– солгал Далли.

– Это.., это из-за моей мамы.
– Всем своим существом она молила понять ее.
– Он выгонит мою маму, если я скажу! Он это сделает, ты не знаешь его!

Далли пару раз встречался в городе с Виноной Кохаган, она напоминала ему Бланш Дю-Буа, персонаж одной из пьес, которые этим летом давала ему почитать мисс Чандлер. Рассеянная и милая стареющая женщина, Винона теряла нить разговора забывала свои вещи, не помнила имена людей и, в общем, оставляла впечатление человека не вполне здорового. Далли знал, что она сестра больной жены Билли Т., и слышал, что она ухаживала за миссис Дентон, пока Билли Т, был на работе.

Холли Грейс продолжала говорить, захлебываясь в потоке слов, как будто прорвало плотину и она не могла больше сдерживаться:

– Билли Т, сказал, что у мамы с головой не в порядке, но это ложь! Она просто немного со странностями. Но Билли Т, сказал, что если я не буду делать, как ему хочется, то он ее выгонит и поместит в психиатрическую лечебницу штата. Оттуда люди никогда уже не возвращаются. Ты понимаешь? Я не могла допустить, чтобы он сделал такое с моей мамой. Она нуждается во мне.

Далли не мог видеть это выражение беспомощности в ее глазах и запустил в стену еще одним ящиком. Ему было только семнадцать, и он не знал, как прогнать это выражение. Но разрушение не помогло, и Далли крикнул ей: