Часы пробили семь. Поддавшись чувству легкой ностальгии, преследовавшей ее весь день, Холли Грейс встала и чмокнула Винону в щеку:

– Если Далли когда-нибудь заявится сюда, скажи ему, что я в школе. Возможно, приду поздно.

Она прихватила сумочку и, направившись к дверям, крикнула Эду, что пригласит Далли на завтрак.

Школа была закрыта на ночь, но она молотила в дверь рядом с механическими мастерскими до тех пор, пока сторож не впустил ее. Каблучки Холли Грейс цокали по бетонным ступеням, ведущим в задний вестибюль, запахи прошлого обрушились на нее, ее шаги, казалось, принялись отстукивать ритм песенки "П-О-Ч-И-Т-А-Н-И-Е", которую запела в ее ушах королева соул <Соул негритянский песенный стиль, отличающийся проникновенностью звучания.>. Она было начала подпевать вполголоса, но вдруг, сама не зная почему, перешла на песню "Уходи, Ренни" и, повернув за угол, направилась в спортивный зал, а там грянула бит-группа "Янг Раскалз", и это уже был день ежегодной встречи выпускников, шестьдесят шестой год...

Холли Грейс не сказала Далли Бодину и трех слов с тех пор, как он повез ее на футбольный матч в "кадиллаке Эльдорадо" выпуска шестьдесят четвертого года цвета бургундского вина, который, она знала совершенно точно, ему не принадлежал. В его салоне были глубокие велюровые кресла, автоматически поднимающиеся стекла и стереоприемник, во всю мощь ревевший "Прекрасная любовь...". Ей хотелось узнать, где это он раздобыл такую машину, но не было желания первой начинать разговор.

Откинувшись на велюровые подушки кресла и скрестив ноги, она попыталась напустить на себя такой вид, словно всю жизнь ездит в "Эльдорадо" и даже, возможно, сам "Эльдорадо" создан специально для нее. Однако трудно изображать светскую даму, когда так нервничаешь, а из желудка доносится урчание, ибо все, что ей пришлось съесть на обед, это полбанки кемпбелловского куриного супа-лапши. Впрочем, нельзя сказать, чтобы это ее уж слишком волновало. Ведь Винона и не могла приготовить ничего более сложного на нелегальной плитке в задней комнате которую они сняли у Агнес Клейтон сразу после того, как покинули дом Билли Т.

На горизонте в ночном небе засияло пятно света. Вайнетт был единственным городком в округе, стадион колледжа которого имел освещение, и его жители чрезвычайно гордились этим.

Все болельщики из близлежащих городков съезжались сюда вечерами по пятницам посмотреть игру команды Вайнетта, когда занятия в их собственных школах заканчивались. Поскольку сегодня был день встречи выпускников, да еще команда "Вайнетт Бронкос" играла с прошлогодними чемпионами региона, народу собралось больше обычного. Далли припарковал "Эльдорадо" на улице в нескольких кварталах от стадиона.

Он не говорил ничего, пока они шли по тротуару, но, дойдя до школы, сунул руку в карман темно-синей куртки, с виду совершенно новой, и извлек пачку "Мальборо".

– Сигарету?

– Не курю.
– Ее голос прозвучал натянуто, с неодобрением, совсем как у мисс Чандлер, когда она объясняла правила употребления двойных отрицаний. Ей хотелось вернуть свои слова назад и сказать что-нибудь вроде: "Конечно, Далли, с удовольствием. Почему бы тебе не прикурить одну для меня?"

Холли Грейс заметила кое-кого из их друзей, направлявшихся на стоянку для автомашин, и кивнула парню, которому отказала в свидании на этот вечер. Она видела на других девчонках новые шерстяные юбки и первоклассные платья, купленные специально для этого случая, и лакированные туфельки на низком квадратном каблуке с большими бантами поперек носка. На Холли Грейс была черная плисовая юбка, которую она носила в школу раз в неделю, начиная еще с ее юниорского года, и плиссированная хлопчатобумажная блузка. Холли обратила внимание, что все другие парни держали своих подружек за руку, а Далли упорно держал свои руки в карманах спортивных брюк. "Не надолго, - с горечью подумала она, - еще до наступления темноты эти руки будут на мне".

Они присоединились к толпе, плывущей с автостоянки в сторону стадиона. И зачем она сказала, что пойдет с ним? Зачем сказала "да", прекрасно догадываясь о желаниях этого всем известного Далли Бодина, чего только не повидавшего на своем веку?

Они остановились у стола, за которым "Пеп-Клаб" организовал продажу огромных желтых хризантем с крошечными золотыми футбольными мячами, болтавшимися на, коричневых и белых ленточках. Далли, повернувшись к ней, нехотя спросил:

– Хочешь цветок?

– Нет, спасибо.
– Голос эхом отозвался в ее ушах, такой холодный и надменный.

Он остановился так неожиданно, что парень, шедший сзади, уткнулся ему в спину.

– Думаешь, я не могу себе позволить это купить?
– насмешливо спросил он вполголоса.
– Думаешь, у меня не хватит денег на этот паршивый трехдолларовый цветок?
– Он извлек потертый коричневый бумажник, изогнувшийся по форме бедра, и шлепнул пятидолларовую бумажку на стол. Беру один, - сказал он миссис Гуд, консультанту из "Пеп-Клаба".
– Сдачи не надо.
– Он протянул хризантему Холли Грейс. Два желтых лепестка мягко опустились на манжету ее блузки.

Что-то сработало у нее внутри. Она оттолкнула цветок и сердитым шепотом ответила на его выпад:

– Приколи его сам! Ты ведь для этого купил его, не так ли?

Поэтому можешь начинать лапать, не дожидаясь танцев!

Холли Грейс замолчала, испугавшись собственного взрыва, и сжала свою руку с такой силой, что ногти вонзились в ладонь.

Она стала молча молиться, чтобы Далли понял ее чувства и улыбнулся своей мягкой улыбкой, одной из тех, которые посылал другим девчонкам. Холли хотела, чтобы он сказал, что пригласил ее совсем не ради секса, что она нравится ему так же, как и он ей, что не винит ее в проделках Билли Т.

– Не возьму я от тебя это дерьмо!

Он сердито отбросил цветок, повернулся спиной к стадиону и зашагал по улице прочь.

Холли Грейс смотрела на цветок и ленточки, валявшиеся в пыли. Когда она присела, чтобы поднять его, мимо промелькнула Джоани Брэдлоу в своем светло-коричневом джемпере и темно-коричневых туфельках без каблуков от Капеццио. Джоани буквально кидалась на Далли весь первый месяц занятий в школе. Холли Грейс довелось однажды услышать, как та посмеивалась над ним в туалете: