Потом его, правда, сняли с должности за коррупцию. Но это совсем другая история.

— Что случилось? Что вам сказал император? — Я отодвинула с кофейного столика весь хлам, включая сушеные лапки какой-то несчастной птицы, и брякнула подносом, красноречиво намекая, что поужинать придется.

Макс без особого аппетита глянул на тарелки.

— Ничего особенного. Он дал понять, что не верит ни единому нашему слову и будет внимательно наблюдать за свадьбой.

— Да пусть наблюдает. Между нами всё всерьез. Может свечку подержать.

Губы Макса исказились в невеселой улыбке.

— Поверь, если он захочет, то будет присутствовать в первую брачную ночь вместе со всей свитой. Дело не в этом.

— А в чем?

— Прямым текстом этого не говорилось, но он не готов дать нам свободу, а потому воспользуется любой слабостью, чтобы вернуть нас в заточение. Ему выгодно видеть меня с Александром здесь. Контролировать и не беспокоиться о том, что однажды лорды-мятежники решатся на побег. Мы не сможем уйти, пока весь периметр участка выстелен магией.

Я потрогала сушеную лапку за коготь. Любопытно, что за зверь пал жертвой и в каком зелье он окажется?

— Мы что-нибудь придумаем.

— Ну-ну.

Я вскочила, застыв напротив Макса. Нет уж, он не имеет права сдаваться. Какой тогда смысл в многолетних поисках нужного заклинания, в вытаскивании меня из России? Во всех потраченных днях?

Какой смысл в нас?

— Отставить панику! — ткнула его сушеной лапкой в грудь. — Я тебе не позволю капитулировать за шаг до победы.

— Спасибо, что ты есть. — Макс уткнулся носом мне в волосы, вызвав чувство стыда. — Ты делаешь меня сильнее. Даешь надежду.

Только-только уснувшее, оно вновь подняло голову и напомнило обо всем, что происходило с Александром.

Какой смысл бороться за наше будущее, если я не могу быть честной?

Коль уж мы запутались в чокнутых отношениях, Макс заслуживает знать правду. Всегда.

— Я должна тебе признаться, — опустила взгляд, только бы не тонуть в его темно-зеленых глазах. — Между мной и Алексом кое-что было. Он…

Мне пришлось собрать себя по кускам, чтобы признаться в том сокровенном, что случилось в моей спальне. Вроде и не сделала ничего запрещенного (разве изначально не было нас трое?), но ощущение, как будто предала, растоптала, унизила.

— Я же говорил, он не упустит шанса присвоить тебя себе, — кривая ухмылка Макса как никогда походила на улыбку старшего брата. — Александр решил идти до конца. Что ж, у меня есть только одно решение проблемы.

От него исходила опасность. Он был зол и не пытался контролировать себя. Обычная сдержанность была сметена порывом ревности или чего-то куда более глубокого.

— Какое же?.. — сглотнула я.

Макс нехорошо хмыкнул. 

Запястья оказались сжаты в кольце его жестких пальцев. Макс завел мои руки за спину, посмотрел на меня так греховно, так дико, что в ушах зашумела кровь. Было непонятно, ударит или приласкает. Опасаться его или вожделеть. Он склонился к моей шее и языком вывел влажную дорожку по кожу, опускаясь к ключицам. Уже не поцелуями, но ещё не укусами заставил напрячься. Только вот от его грубости внизу живота разрасталось пламя.

 — Расскажи, как он тебя ласкал? — внезапный вопрос вывел меня из помутнения, почти отрезвил.

— Что? — не поняла я, нахмурившись, и посмотрела на Макса, но тот взял мой подбородок в пальцы и отвел в сторону.

— Вот так?

Поглаживание по спине, быстрые, почти невесомые, по груди и бедрам. Легкий шлепок, лишь усиливающий моё желание. Пальцы скользнули через ткань к груди, и я впервые задумалась о том, как удобно ходить без сковывающих бюстгальтеров. Макс, не переставая ухмыляться, оттянул затвердевшую вершину соска. Потеребил. Заставил меня проглотить стон, что так и рвался наружу.

— Может быть, так?..

Моё платье задрано и мужская рука скользнула под него со всей уверенностью. Макс выставленным вперед коленом заставил меня развести ноги. Жестко. Властно. Без возможности отказаться. Очередным хлопком ладони — теперь по внутренней стороне бедра — заявил о своем желании. 

Его молчаливые приказы казались горячее любых слов. Каждое движение заявляло о жажде властвовать надо мной. Управлять. 

— Или так? — мужчина коснулся моего лона, погладил, указательным пальцем прошелся по намокшим складочкам.

Полное безумие. Блаженство. Макс обвел жаждущий ласки клитор, надавил на него, заставляя меня зашипеть сквозь зубы от мучительного удовольствия. 

А затем палец вторгся внутрь. Макс насаживал меня на пальцы, и если ласки Алекса были манящими, терзающими, то он действовал грубо, лишая возможности соображать.

Его пальцы во мне, его горячий шепот и губы, оставляющие на шее следы. 

Поцелуи — метки.

Поцелуи — напоминания о сегодняшнем дне. 

— Что он говорил тебе? — вопрос звучал особенно бесстыдно, если учесть мою позу и пальцы Макса, доводящие меня до предела.