— Я вернусь. Обещаю.

— Нет. — Ветор грохнул кулаком по столу и резко поднялся. — Князь не выберется из неприятностей на горбу нашей семьи, не в этот раз.

Они сидели в гостевой комнате дешёвой гостиницы, больше похожей на ночлежку для бездомных. Мундир Ветора требовал починки, был весь в дорожной пыли, пропитан потом, а местами видны не отстиравшиеся следы крови. Война помогла ему быстро продвинуться в звании, и больше не приходилось ночевать в заброшенных домах и на лесных стоянках. Теперь их предел — убогие гостиницы и ночлежки, где Мора боялась остаться одна и выйти из комнаты без братьев.

— В прошлый раз, когда война выпила все соки из княжеской казны, он объявил отца предателем и забрал так нужное ему золото, — отозвался Милко, он сидел чуть в тени, в глубоком, продавленном кресле с потёртой, засаленной обивкой. — По его милости мы оказались на улице с ярмом предателей и долгами.

— Я помню, — упрямо отозвалась девушка. В тот год ей едва исполнилось десять, когда мачеха устраивала приём в честь прибытия короля, что обернулся резней.

— Тогда не вижу причин говорить об этом.

— Всего триста тридцать три дня, — подчёркнуто спокойным тоном произнесла Мора. — Ерунда по сравнению с годами войны.

Платье на ней старое, с чужого плеча, давит и натирает кожу, а ещё пахнет другим человеком. Прошлые годы, казалось, должны были сделать Мору непривередливой, но всякий раз, надевая наряд, её передёргивало от омерзения.

— На войне сразу ясно, кто твой враг, — произнёс из тени Милко. — А создания той стороны будут старательно изображать дружелюбие. Они прекрасны и милы, виртуозно играют словами. Ты и не заметишь, как пересечёшь опасную черту, а прийти на помощь мы не сможем.

— Вы и во время войны нам не помогли. — Изнутри кольнуло злостью. — Думаете, меня можно соблазнить заколдованным золотом?

— Думаю, ты не встречалась с ними раньше и слабо представляешь, что они такое, — отозвался Милко.

— Представляю. Я вывела на чистую воду подменыша, а не вы.

Скверная история. В какой-то момент она стала замечать следы синяков и укусов на теле матери, и далеко не сразу они поняли, что чуть странный младший брат — подменыш.

— Нас осталось мало, мы не хотим потерять тебя, — примирительно произнёс Милко, и, вздохнув, девушка поникла.

У графа от первой жены было девять детей.

Первый, самый любимый и самый разбалованный, любил лошадей. Погиб на охоте, свалившись с лошади. Осталось их восемь.

Второй, гостя в деревне у родственников, подхватил корь. Родственники, испугавшись, не стали писать об этом родителям, а когда правда вскрылась, он был настолько плох, что врачи спасти ребёнка не сумели. Осталось их семь.

Третий, поссорившись с отцом, сбежал на фронт, и долгие годы не было о нём вестей. Пока год назад не вернулся в чине капитана.

Четвёртый последовал за братом, купив перед этим офицерский патент, и умер, обороняя никому не известный холм среди лесов. Осталось их шесть.

Пятый стал врачом и последовал по тому же пути. Рассорился с отцом и ушёл на фронт, чтобы позже вернуться живым и относительно здоровым.

Шестой получил хорошее образование, остался в поместье и умер от оспы. Осталось их пять.

Седьмой погиб на дуэли из-за глупой шутки. Осталось их четыре.

Восьмая, Мора, была поздним ребёнком и в силу возраста и пола никаких неприятностей страшнее цыпок на руках не нашла.

Девятый оказался подменышем, что свёл их мать в могилу и начал присасываться к остальным родственникам. Мора это заметила. Ей не поверили. Железный гвоздь и полученный от него ожог обнажили неприятную правду. Осталось их трое.

Вздох. Шов платья натирает бок и кажется, словно по спине что-то бегает.

— Пока все ваши доходы уходят на погашение долгов короне, мы все несвободны в своих решениях и поступках, — произнесла она, избегая взглядов братьев.

Всем известно, как в высшем обществе молодые люди поправляют своё положение. Удачной женитьбой. Но пока они в опале, даже самая ветреная девица не посмотрит в их сторону.

— Если это из-за предложения капитана Тарского, — начал Ветор, — то я уверен, он станет тебе хорошим супругом. Добрым и понимающим.

Улыбка, которой Мора ответила брату, даже при самом плохом освещении не сошла бы за вежливую.

— Капитан уже свёл в могилу двух жен, и это ещё без учёта любовниц. Детей у него больше, чем он может прокормить. Если вам так не терпится избавиться от меня, то отдайте лучше той стороне, от этого хоть какая-то польза будет.

— Нет, — упрямо наклонил голову брат. — Не знаю, кто наплёл тебе эту чушь, но капитан Тарский уважаемый человек. Ты будешь жить в довольстве и радости…