Где же эта проклятая дорога, на которой он спрятал велосипед?

Этот оглушительный шум раздавался вокруг всего его: и спереди, и сзади, и по бокам. Депо, тяжело дыша и спотыкаясь, на ходу попытался нащупать фонарик в рюкзаке. Почему он не взял с собой оружие? Хотя бы автоматический пистолет? Что-нибудь небольшое, вроде того, что у Тимьены. Проклятье! Что же это за шум? Хватит ли у него смелости включить фонарик и описать лучом круг. Он не мог взять с собой даже маленький пистолет! Нет! Его легенда любителя птиц не позволяла ему этого! И вот теперь он задыхается и тяжело дышит. И болят ноги.

Дорога была уже у него под ногами, когда он наконец понял это. Он остановился и попытался сориентироваться в темноте. Сошел ли он с тропы только что? Депо не думал, что он далеко от тех кустов, где спрятал этот чертов велосипед. Он должен быть где-то тут. Отважится ли Депо все-таки включить фонарик? Шелест-свист доносился со всех сторон. Велосипед должен быть где-то рядом, справа от него. Депо протянул руку к более темным теням, споткнулся о куст и упал на раму велосипеда.

Тихо бормоча проклятия, он встал на ноги, вытащил велосипед и оперся на него. Теперь он лучше различал дорогу: отдельные светлые участки в темноте. Депо вдруг подумал, как приятно будет взобраться на велосипед и помчаться назад, к автофургону и Тимьене. Но этот шелест-свист становился все громче, окружая его! Да пошло оно к черту! Схватив фонарик, Депо нажал на кнопку. Луч света скользнул по деревьям. И он увидел трех молодых женщин, одетых так же, как те амазонки на ферме, в плотно облегающие шорты и сандалии, но лица их скрывали темные блестящие маски. И у каждой в руках был продолговатый предмет с раздвоенным, как у бича, концом. Сначала вид этих предметов заставил его подумать о какой-то странной антенной системе, но раздвоенные концы были направлены прямо на него, и от них явно исходила угроза.

Из дневника Нильса Хелльстрома:

"Иногда я осознаю, что имя мое не так уж важно. Оно

могло быть любым иным набором звуков, а я все равно

оставался бы Самим собою. Имена неважны! Хорошая мысль.

Именно это говорили и моя праматерь, и мой первый учитель.

Имя, которое я использую, - случайное. Я мог бы получить и

совсем другое имя, если бы родился в семье Чужаков из

Внешнего Мира с присущим им индивидуализмом. Их сознание

не мое сознание; их временная линия - не моя. Мы, дети

Улья, когда-нибудь расстаемся с именами. В словах моей

праматери касательно них заключен глубокий смысл. Наше

совершенное общество не может позволить себе

индивидуальные имена. Одни метки, в лучшем случае, - не

имена. Они полезны только на коротком отрезке пути.

Возможно, у нас будут другие метки в иных периодах нашей

жизни. Или номера. Почему-то номера кажутся более

подходящими по смыслу намерения, высказанному моей

праматерью столь удачно".

Было 2:40 ночи, и вот уже почти десять минут Кловис наблюдала, как Эдди ходит взад-вперед по крохотной гостиной ее квартиры. Телефон разбудил их, и отвечал Эдди. Он открыто пришел к ней. Агентство смотрело на это сквозь пальцы. Определенные сексуальные шалости предполагались и ценились, лишь бы они не заходили слишком далеко. Ничего серьезного - просто здоровые, энергичные телесные наслаждения.

Повесив трубку, Эдди только заметил:

– Это ДТ. Позвонить его просил Мерривейл. Они потеряли контакт с Карлосом и Тимьеной.

– О Господи!

Она вскочила с постели, набросила халат на обнаженное тело. Эдди прямо направился в гостиную.

– Мне следовало ответить по телефону, - бросила она, надеясь вывести его из задумчивости.

– Почему? ДТ искал меня.

– Здесь?

– Да.

– А как он узнал, что ты тут?

– Он позвонил мне, но там никто не ответил.

– Эдди, мне это не нравится.

– Чепуха!

– Эдди, а что еще сказал ДТ?

Он остановился перед ней и посмотрел вниз на ее ноги, которые она поджала, плюхнувшись в кресло.

– Он сказал, что нам придется еще раз сыграть брата и сестру. Ник Майерли будет, нашим папочкой, и у нас будет прекрасный отпуск в Орегоне!

Из дневника Нильса Хелльстрома:

"Фэнси обнаруживает явные признаки неудовольствия своей

жизнью в Улье. Может быть, она привыкла к жизни Снаружи.

Нас всегда беспокоила возможность подобного - такие вещи

иногда случаются. Боюсь, как бы она не попыталась сбежать.

Тогда, как мне кажется, лучше просто уничтожить ее, чем

отправить в чан. Ее первенец, Салдо, оправдывает все наши

ожидания. Мне бы не хотелось, чтобы Улей потерял такой

прекрасный, воспроизводящий материал. Слишком плохо, что у

нее так хорошо получается с насекомыми. Нам придется

повнимательнее следить за ней до завершения нашего нового

фильма. Что бы ни случилось, мы не можем посылать ее во

Внешний Мир, пока мы не убедимся в ее абсолютной

надежности. Возможно, мы можем предоставить ей большую