– С чего ты предлагаешь начать переговоры?

– Прежде всего, я буду упирать на силы, которые я могу призвать на помощь. Я признаюсь, что представляю могущественное правительственное Агентство, разумеется, не уточняя, какое именно. После этого...

– Нет.

– Но...

– Три наших агента наверняка уже мертвы, и они...

– Они не существуют - это ваши собственные слова.

– Только для нас, Дзула. Нет, ты просто скажешь им, что представляешь людей, заинтересованных в "Проекте 40". Пусть они поломают себе голову, пытаясь понять, какие могут стоять за тобой силы. Они, вероятно, убили троих наших людей... или держат их пленниками и...

– Следует ли мне проверить эту возможность?

– Упаси Господи! Конечно же, нет! Но шансы велики, что они больше будут бояться своих подозрений, нежели того, что им известно. Насколько они могут судить, за тобой может стоять армия, флот и корпуса морских десантников, поддерживаемые ФБР. При необходимости упомяни о наших исчезнувших друзьях, но не проявляй особой заинтересованности в их возврате. Отказывайся вести переговоры на этой основе. Нам нужен "Проект 40" - и ничего больше! Нам не нужны ни убийцы, ни похитители, ни исчезнувшие люди. Это ясно?

– Куда яснее.
– И, с ощущением растущей внутри пустоты, Перуджи подумал: "Что, если и я исчезну?" - Ему казалось, что он знает ответ на этот вопрос, и он ему не нравился.

– Я свяжусь с нефтяниками и посмотрю, что они могут сделать, - сказал Шеф, - но только при условии, что это не бросит на нас подозрения. Знание того, где работают люди Хелльстрома, не кажется мне слишком важным на этой стадии.

– Что, если он откажется вести переговоры?
– поинтересовался Перуджи.

– Выкладывай все карты на стол. За нами будет Совет и его силы.

– Но они же...

– Да, они могут забрать все и бросят нам кость. Но уж лучше кость, чем ничего.

– "Проект 40" вообще может оказаться пустышкой.

– Ты сам не веришь этому, - сказал Шеф.
– И твоя работа доказать то, что мы оба знаем.
– Шеф громко прокашлялся.
– Пока у нас нет доказательств, у нас нет ничего. У них там может быть секрет, который может стать концом мира, в чем мы уверили Совет, но мы не можем ничего предпринимать, пока нет доказательств. Сколько раз я должен повторять это?

Перуджи потер левое колено, ушибленное им об осветительный прибор в студии Хелльстрома. "Несвойственно Шефу повторяться по нескольку раз. Что же происходит там, в офисе? Уж не пытается ли Шеф дать ему понять, что не может говорить открыто?"

– Вы хотите, чтобы я нашел удобный предлог, как нам выпутаться из этой ситуации?
– спросил Перуджи.

В голосе Шефа прозвучало явное облегчение:

– Только если тебе, мой мальчик, это покажется правильным.

"Кто-то находится рядом с ним, - понял Перуджи.
– И этот кто-то важная шишка, пользующийся некоторым доверием, но кому нельзя все рассказывать.
– Как бы он ни пытался, Перуджи не мог найти никого, кто бы подходил под эти условия.
– Шеф, должно быть, совершенно непонятно, что у его агента нет намерения выходить из игры. Но он пытался вытянуть из меня это предложение. Это означало, что тот, кто сейчас находится в офисе Шефа, слышал весь их разговор. Скрытый смысл этого послания выдавал предельную степень осторожности, с которой стали действовать в Центре. "Звонок из верхов". Насколько же влиятелен этот Хелльстром?"

– Можете ли вы сказать что-нибудь о тех мозолях, на которые мы, возможно, наступаем?
– спросил Перуджи.

– Нет.

– Разве нельзя знать, не имеет ли Хелльстром чисто политических мотивов - крупные взносы в партийную кассу или что-нибудь в этом роде, а может, например, мы суем нос в дела другого агентства?

– Ты начинаешь вникать в суть проблемы. Как она видится мне, - заметил Шеф.

"Значит, рядом с ним сейчас кто-то из другого агентства, - подумал Перуджи.
– Это означает только одно: кто-то из окружения Шефа, но работающий и на другое агентство. И, следовательно, либо Хелльстромом заинтересовались два агентства, либо "Проект 40" был продуктом этого другого агентства, и заинтересованные стороны, возможно, будут мешать друг другу, если они сильно растревожат этот Улей.

– Я вас понял, - сказал Перуджи.

– При встрече с Хелльстромом, - начал Шеф, - не упоминай об этой другой возможности. Предоставь это сделать ему самому.

– Понятно.

– Конечно, я надеюсь на тебя - это и в твоих, и в моих интересах.

– Могу я позвонить сегодня вечером?

– Нет - если только у тебя не появится что-нибудь новенькое. Однако свяжись со мной сразу же после встречи с Хелльстромом. Я буду ждать.

Перуджи услышал, как связь на том конце отключилась. Он отсоединил шифровальное устройство и положил телефонную трубку на место. Впервые в своей жизни Перуджи ощутил то, что чувствуют старые агенты. "Очень хорошо сидеть дома, в безопасности, а я должен отправиться рисковать своей головой, зная, что никто и пальцем не пошевелит, если меня схватят!"

Из записей Тровы Хелльстром:

"Во что бы то ни стало мы должны избежать попадания в

то, чему мы дали название "термитной ловушки". Мы не

должны слишком походить на термитов. Эти насекомые,

служащие нам образцом выживания, идут своим путем, а мы

своим. Мы учимся у них, но отнюдь не рабски копируем.

Термиты, не способные покинуть защитные стены своего

муравейника, рождаются в мире, который является полностью

самообеспеченным. То же должно быть и у нас. Все общество