— Нет, ни капельки. — Он подходит ближе, хватая меня за руку. Он поворачивает меня и подталкивает к шкафу. — Одевайся. Я собираюсь отвести тебя к твоему драгоценному гребаному Лиаму.

Я немного ошеломлена. Наверное, я ожидала… большего. Больше вымогательства информации. Я, по крайней мере, ожидала, что он потребует сообщить, кто убийца, но, похоже, он действительно просто хотел, чтобы я призналась, что знаю, кто это.

Я, пошатываясь, вхожу в свой шкаф и вслепую выбираю одежду, чтобы переодеться. Оставаясь скрытой, я начинаю раздеваться, но слышу, как его шаги приближаются к шкафу, и, обернувшись, обнаруживаю, что он прислонился к дверному проему, наблюдая за мной.

— Немного уединения, пожалуйста? — говорю я, свирепо глядя на него.

Он приподнимает одно плечо, но не делает движения, чтобы уйти.

— Нет ничего такого, чего бы я раньше не видел. Ты, кажется, забыла, что каталась на моем лице только в прошлые выходные, после того как превратила меня в прославленного сборщика отходов.

Я закипаю, но это не стоит того, чтобы сражаться. Повернувшись к нему спиной, я сбрасываю штаны и снимаю рубашку через голову. Мою кожу покалывает от осознания, что он там, наблюдает за каждым моим движением.

Когда я оборачиваюсь, одетая в шорты и свитер с длинными рукавами, его глаза горят, а челюсти сжаты. Я не могу не позволить своим глазам опуститься к его джинсам спереди, и в его джинсах есть определенная выпуклость, от которой у меня слюнки текут. Черт, мы должны убраться отсюда, пока я не набросилась на него и не возненавидела себя за это после.

— Давай уже пойдем, — ворчу я, протискиваясь мимо него, чтобы выбраться из шкафа.

Он следует за мной, не говоря ни слова. Мы выходим из моей комнаты, и я обязательно запираю дверь, прежде чем мы идем по коридору и выходим из здания. Он ведет меня к черному "Рейнджроверу", на котором ездил в первом семестре, и мы не произносим ни слова, когда садимся, и он заводит двигатель.

Наше каменно-холодное молчание продолжается, пока он выезжает со стоянки и уезжает из кампуса.

Как только мы выезжаем на автостраду, я наконец спрашиваю: — Куда мы едем?

— Я же тебе говорил. Я отвезу тебя к Лиаму. — Его тон резок и холоден.

— Хорошо, но куда? — Меня должно ужасать, что он не говорит прямо о нашем пункте назначения. В конце концов, он только что сказал, что способен причинить мне боль в моей комнате. И все же, как идиотка, я не чувствую с ним ни капли страха.

Что, черт возьми, со мной не так?

— В его дом, — говорит он скучающим тоном.

— Ты мог бы просто сказать это с самого начала, — бормочу я.

— Да, ну, ты вела себя как стерва. На самом деле мне не хотелось делиться.

— Ты такой ребенок.

Я складываю руки на груди и отворачиваюсь от него, чтобы посмотреть в окно. Уже давно стемнело, так что я ничего толком не вижу, но даже черная пустота лучше, чем общение с Сэйнтом, когда он злится.

Внезапно его рука опускается мне на бедро. Я тихонько вскрикиваю и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него широко раскрытыми глазами.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, мой голос немного прерывается. Он не отвечает и не смотрит на меня, но его

пальцы скользят вверх к дырке для ног в моих шортах.

— Сэйнт, я…

Он просовывает руку мне под одежду и скользит вниз по моим трусикам спереди. Я задыхаюсь и сжимаю бедра вместе.

— Раздвинь их, — приказывает он.

Мой разум хочет крикнуть ему, чтобы он отстал от меня, но мое тело гибкое и послушное, а мои колени разваливаются.

— А теперь расстегни свои шорты и спусти их вниз. Трусики тоже.

Мое дыхание становится тяжелым, когда я колеблюсь.

— Но … другие машины…

— Никто не увидит, — заявляет он ровным тоном. Наконец он смотрит на меня, выжидающе приподняв бровь. — Шорты.

Мои пальцы двигаются к пуговице и молнии, как будто у них есть собственные мысли. Я дрожу от возбуждения, когда поднимаю задницу и стягиваю шорты и нижнее белье с бедер. Как только мой низ обнажается, он скользит пальцами между моими губами.

Я испуганно вскрикиваю от прикосновения, но это не отвлекает его, когда он начинает гладить меня. Это безумие. Я не должна была позволять ему это делать, не должна была наслаждаться этим, но когда его большой палец трет мой клитор и он скользит палец внутри меня, мой разум пустеет.

Он размеренными движениями входит и выходит из меня, его глаза не отрываются от дороги, и вскоре я корчусь на своем сиденье, отчаянно нуждаясь в освобождении.

— Я хочу, чтобы ты кричала, когда кончишь, — говорит он. — Здесь тебя никто не услышит. Не сдерживайся, как ты это делаешь в общежитиях.

Он ускоряет ритм своей руки, и прежде чем я полностью осознаю реакцию своего тела, я перелетаю через край и срываюсь в оргазме. Запрокинув голову, я открываю рот и кричу до тех пор, пока у меня не начинает болеть горло, а Сэйнт все время продолжает двигать рукой, затягивая мое освобождение до почти болезненной степени.