— Лакомишься, – сказал он с улыбкой. – Что нового?

Зашла нянечка с моим сыном. Забрала хнычущего малыша, а ее отправила погулять на улицу. Женя, дождавшись, когда она выйдет, спросил:

— Каким образом?

— А то ты не знаешь, как дети делаются, – тихо съязвила я и, накрывшись отрезом ткани, приложила малыша к груди.

— Но вы ведь сильно ругались, ты не хотела. Убедил?

— Нет. Скорее, очень удачное стечение обстоятельств. У меня зелье закончилось, и я два дня его не принимала. Самое забавное – я просто уверена, что никакой близости в это время не было.

— Может, накануне, до того, как зелье закончилось, или после? – намекнул друг.

Я покраснела, вспомнив, что да, накануне было.

— Ну вот, вспомнила. Ты это, в следующий раз делай зелья впрок, а то он уже не молодой, кто знает, сколько ему осталось. И мне вот интересно, кое-что чисто по-мужски. Можешь сказать?

— Смотря что.

— Ну, когда мужчина уже в возрасте, он еще может? Или это правда, что как тряпочка?

Я смутилась, сильно.

— Тебе-то зачем знать, ты в расцвете сил.

— Надька, я старше тебя. И хочу знать, чего мне ожидать к пятистам годам.

— Дорогой друг, ты себя давно в зеркало видел?

— А что не так?!

— Не светит тебе покинуть этот мир в пятьсот, будешь жить столько же, как и я.

— Уверенна?

— Да, – сказала не задумываясь.

И только потом подумала: а на каком, собственно, основании такие выводы?

— Я просто так чувствую, – сказала, уже не так уверенно. – И по поводу твоего вопроса: ты когда-то ощущал себя ослабленным, очень уставшим или больным?

— Ну да.

— И как тогда хотелось?

— Тогда никому не хочется.

— Так вот, старость высасывает силы и тебе будет просто уже не хотеться.

— А если старичок еще бодрячок и живчик, то, видимо, еще и может.

— Ты точно для себя?

— Не совсем. Есть тут один дед, заливает мне по вечерам, как он со своей женой резвится в постели и что еще, ой, да ладно, врет, поди.

— Ну не обязательно. Если он бодрый и она тоже, то все может быть.

— Покажу их тебе потом. Мелкий так вкусно чавкает, что аж самому есть захотелось.

Пока Женя накладывал себе еду, сказала:

— Нам нужна твоя помощь в одном деле.

— Что нужно?

— Кое-что сделать, артефакт.

— Какой?

— Не могу сказать, нужно чтобы ты поехал посмотрел.

— Это что-то опасное?

— Нет, но очень важное для нас.

Мужчина сел напротив меня и посмотрел в глаза.

— Ты его любишь?

— Да.

— А Эрика? – спросил одними губами, я только кивнула.

— Может, хоть намекнешь, что я должен создать?

Взяла его за руку и передала образ женских атрибутов власти.

— Ох ты ж, ежики пушистые, не думал, что ты так можешь. Занятно, а что с этими, они поломались?

— Нет, – снова взяла за руку и сказала ему: – Нужны дублирующие, и говори мысленно, я услышу.

— Копия, – сказал он мысленно, – зачем?

Я снова через прикосновение передала мысли:

— Я не смогу передать свои атрибуты следующей императрице, жене моего внука, священнослужитель сказал, что это навредит мне и может убить. И он же сказал, что нужны дублирующие.

— Ясно. Проще ювелира попросить создать точную копию, а я тогда уже наложу структуру.

— Уже заказали, готово.

— Тогда дело за малым. И как тебя будут называть?

— Королева мать, или вдовствующая королева.

— Ясно.

И уже вслух сказал:

— Вкусная каша у Зинары, пробовала?

— Уже накормили до отвала. Полетишь со мной?

— Угу, твой муж меня там случаем не прибьет? Вдруг опять скверное настроение будет или приступ ревности?

— Есть у меня для мужа лекарство от ревности, сейчас у меня на руках. И Амен должен был вообще-то извиниться перед тобой.

— Извиниться, – нервно усмехнулся мужчина, – лучше пусть меньше на меня внимания обращает и не пытается убить. Я без извинений переживу.

Обратно летели уже вечером. Ринар уходил в ласточку расстроенный, под строгим взглядом мужа Зинары. Тая оставалась со студентами, чтобы контролировать их и не позволять им излишне хулиганить. Евгений первым делом согнал пилота и сам сел за управление ласточкой. Я закрепила корзинку со спящим ребенком и посмотрела внимательно на Женю, он ругался, хоть и тихо.