Энид же опять напевала бессвязную песенку, в которой шла речь о русалке (с хвостом и хорошенькой мордашкой), которая нашла возлюбленного в бассейне.

Я никакая никакая никакая никакая никакая никакая никакая никакая никакая никакая никакая никакая никакая никакая никакая!

Я была сегодня на театральных курсах в ПЕРВЫЙ и ПОСЛЕДНИЙ раз в жизни! Никогда еще не чувствовала себя таким земляным червяком.

Лермонтов преподает драматическое искусство тридцать лет. С такой фамилией я ожидала увидеть типа ростом метра в четыре, упирающегося в потолок. Ничего подобного. Это низенький краснощекий человечек с отвисшей нижней губой – так и хочется почмокать ему, как младенцу, – астматическим дыханием и тяжелыми черепашьими веками, из-за которых он немного похож на китайца.

Когда я записалась, он со мной даже не поздоровался.

– Ваше имя?

– Гортензия Верделен.

– Вы очень молоды.

– Двенадцать лет.

(Это будет правдой через несколько месяцев.)

– Почему вы хотите учиться актерскому искусству?

Из-за Зулейхи Лестер в «Купере Лейне». Я пробормотала:

– Потому что я… я не умею играть.

Конец ознакомительного фрагмента.