– Заметил. И что? Если покрасить волосы, то сразу станешь абсолютной трезвенницей? Как-то не верится. Я бы даже сказал, это брюнетки чаще склонны к выпивке.

– Дима!

– Прости, – муж повернулся к Маше и примиряюще протянул ей руку. – Шутка не очень. И всё же не буду врать – твоя красотка впечатлила больше.

– Кто б сомневался, – пожала плечами та. – Вам бы до старости играть в машинки. Впрочем, прощаю… Но при одном условии – меня немедленно накормят вкусненьким.

– Это пожалуйста, – я схватила подругу и чуть ли не силой потащила к дому. – Всё что захочешь. Суп, салаты, шашлык. Кстати, потом по расписанию баня.

– Я не пойду, – смиренно молчавшая Настя решила вставить свои пять копеек. – Там слишком жарко. Мама, ты же не против? Я лучше на ночь поиграю в смурфиков.

– А я без купальника, – с глубокой досадой в голосе в ту же секунду сообщила Маша.

– Это не важно. Найдём тебе полотенце, – я машинально наклонилась к Насте. – А ты обещай, что ляжешь ровно в одиннадцать, но прежде вымоешь свою посуду.

– Да, да! Обещаю! – почти прокричала дочь, от счастья готовая задушить в объятиях. – Мама, ты лучшая! – в её огромных глазах сверкал безумный фейерверк восторга.

Я улыбнулась, хотя у меня в душе всё будто сжалось от признания Насти. Как и всегда, когда посещала мысль о её сходстве не со мной, а с Димой. Папина дочка… Такая же темноволосая и с той же убийственной недетской логикой. Мне было обидно, но что я могла поделать против решения самой природы?

Во время ужина я молча слушала мужа, при этом изредка косясь на Машу. Она шутила, выглядела раскованной и не цеплялась, как обычно, к Диме. Словом, вела себя согласно неписаным правилам для уважающей хозяев гостьи. А я гадала, в чём могла быть причина этой нелепо сказочной метаморфозы.

Но все идеи так и остались версиями, пока мы трое не переместились в баню. Ведь только здесь, вдали от Настиных глаз, я могла выпытать из подруги правду. Что я и сделала, воспользовавшись моментом, когда мы выгнали в парилку мужа.

– Маша, в чём дело? – тон моего вопроса не допускал увиливания от ответа. – Ты вся сияешь. Колись, что у вас случилось, или, клянусь, я позвоню Андрею.

– У нас с Андреем? – она расстегнула блузку, изображая на лице презрение. – С этим придурком? Случилось примерно то, что кроме придурка он оказался трусом! И вместо того, чтобы лететь с ним в Сочи, я отдыхаю у тебя на даче!

– Ты вроде довольна.

Маша стащила блузку и вновь вернулась в состояние неги.

– Конечно довольна. Благодаря ему я получила неоценимый опыт. И поняла: источник моих страданий – это зависимость от мужского пола.

Тряхнув волосами, подруга сбросила туфли и с упоением принялась за юбку. Я отвернулась. Смотреть на Машин стриптиз мне представлялось неуместной дикостью.

– Прости. За Андрея, – было слегка обидно, что всё пошло не по тому сценарию, и в результате в копилку её свершений упала новая неудача в личном.

– Да ерунда. За то, что он идиот, пусть извиняются его родители. Ну, я готова… – она распрямила плечи и, улыбнувшись, одёрнула полотенце.

Через минуту мы снова сидели вместе, вернувшись к прежним отвлечённым темам. Или не вместе? С каждым Диминым словом меня всё дальше уносило в сторону. Но лишь на исходе третьей истории мужа я осознала, в чём моя проблема.

Я ревновала! И не к кому-нибудь, а к этой новой незнакомой Маше! Совсем другой: ставшей взрослее внутренне и на порядок симпатичнее внешне. Впрочем, лукавлю. Что касается внешности, она и прежде выглядела идеально. Но часть эффекта съедалась её характером, а часть – сомнительно подобранной одеждой. Вот только сегодня она светилась как ангел и щеголяла обнажённым телом. А самое главное – всё это великолепие происходило на глазах у Димы. И то, с какой жадностью муж пожирал увиденное, режущей болью отдавалось в сердце.

Да и сама я, скользнув по подруге взглядом, помимо ревности испытала зависть. В сравнении с ней вся моя красота разом спустилась на ступень посредственности. Оно и понятно: я была пофигисткой, а Маша тщательно работала над фигурой. Фитнес, массажи, еженедельный спа – всё это сделало из неё богиню. Почти такую же, какой была Людмила, чьё изваяние украшало офис.

– Ника, ау! – прервав мои размышления, подруга ткнула мне ногой в колено. – Ты там в порядке? Со столь серьёзным лицом обычно думают о делах рабочих.

– Да, извините… – я опустила взгляд на заскользивший по лодыжке палец. И застонала – он даже без лака казался неким эталоном женственности. – Всё слишком серьёзно. Совсем другие задачи и очень много непонятных требований.

– Ну, это нормально. Зато через пару лет сможешь потратиться и на “лексус” мужу.

Спонтанная шутка, вырвавшаяся у Маши, едва не стала роковой ошибкой. Дима аж крякнул, до боли сжал кулаки и в две секунды побагровел от злости. Я даже подумала, что будь подруга мужчиной, дело бы точно завершилось дракой. А так… Чуть помедлив и сбросив излишний пар, Дима сумел-таки проявить тактичность.