Хосров-паша, брат великого парона Ездишера, был владетелем той страны и господином Багдар-аги. Злые свидетели, схватив Аветиса, повели его к Хосров-паше, который жил в крепости, именуемой Физан, и то же признание сделали и перед ним. Хосров-паша спросил Аветиса об истинном положении вещей, тот признал христианскую веру, и Хосров-паша приказал держать его в оковах. Спустя несколько дней он призвал [Аветиса] к себе, расспросил его и нашел, что тот, признавая себя христианином, тверд в Христовой вере. В ответе своем он (Аветис) сказал: «Почему должен я оставить свет и пойти искать тьму, ибо Христос сам — свет, то же самое и вера в него; а творец ваш, которого вы пророком зовете, сам обольститель и обманщик, и все слова его лживы». После этого хотели сперва обмануть его ласковыми словами и уловками, ибо Хосров-паша сказал: «Я дам тебе паронство и деревню, княжескую дочь, какую только пожелаешь» — и, приведя отличного коня в золотой сбруе, поставил перед ним и сказал: «Если послушаешься меня, буду держать тебя постоянно при себе, почту тебя и сделаю тебя высокочтимым князем». Но Аветис не согласился.

/554/ Тогда Хосров-паша позвал предводителей суетной веры своей и спросил [их], мол, что повелевают законы писаний ваших относительно мужа сего? И те ответили, что из-за сказанных слов, уточненных им и подтвержденных свидетелями, ему нельзя жить иначе как в вере Магометовой, или же безоговорочная смерть. И после этих слов прежние лжесвидетели явились перед ними и снова подтвердили прежние ложные показания свои. Хосров-паша много раз призывал к себе Аветиса и приказывал ему одно и то же, мол, отрекись от христианской веры своей — и я, сколько добра обещал тебе, дам с лихвою. Но Аветис не отрекся от христианской веры своей. Хосров-паша, увидев, что Аветис твердо стоит в Христовой вере и не желает отречься от нее, приказал освободить его от пут и предоставить его своей воле — пребывать в Христовой вере. Но моллы и мударисы, толкующие законы Магомета, собрались у Хосров-паши и говорили с ним со слов своих книг, мол, ты обязан насильно привести его к истинной вере нашей, а если он не согласится, [следует] его убить. А Хосров-паша отмахнулся от этого и сказал: «Я не виновен в крови человека этого и непричастен к приговору; если послушаетесь меня, отпустите его, ибо невиновен он, а если не отпустите, воля ваша».

А моллы и мударисы, прийдя к Аветису, похитили его и увели к себе, начали надевать на него благородные и драгоценные одежды, угощать его вкусными яствами и питьем, ублажать приятными речами и /555/ все, что обещал ему Хосров-паша, обещали дать в двойном размере. Но Аветис не отрекся от христианской веры. Затем, когда они увидели, что он не отрекается, начали мучить его разными способами и больше всего [тем], что все мягкие части тела — от шеи до ног — прокололи острием меча, так что по всему телу не осталось места размером с ладонь, где не было бы проколов. И все тело и одежда его обагрились кровью, при виде чего [люди начинали] трепетать [всем] телом. А Хосров-паша еще раз попросил [привести] Аветиса и, когда его привели к нему, увидев его с таким окровавленным телом, ужаснулся и в изумлении и яростном гневе обвинил молл и еще раз приказал оставить Аветиса жить в своей вере. Но кровожадные моллы не оставили. А взяв его, увели к майдану вне крепости и там тоже много раз внушали ему: «Отрекись от своей веры и прими нашу веру, а если нет, отсечем голову тебе». И он не согласился и не отрекся, поэтому блаженному мужу Аветису мечом отсекли голову. Во время мученической смерти своей Аветис стоял лицом к востоку; служители зла — моллы насильно отворачивали лицо его к югу, но святой не внял им, а повернул лицо свое к востоку и так скончался в Христовой вере, исповедуя [веру] в Христа — истинного бога.

И в ту же ночь господь Христос восславил своего страдальца знамением небесного сияния, которое снизошло на него, и очевидцами этого были все обитатели крепости Физан и окрестностей ее, а также и Хосров-паша, который, /556/ посмотрев с возвышения дома своего, увидел столпообразный свет над ним. И еще моллы, убившие его, потому моллы-убийцы поспешно убрали оттуда тело Аветиса, унесли куда-то и спрятали в каком-то доме, пока не рассвело, тогда позвали брата Аветиса, которого звали Табарук, приказали ему взять тело Аветиса, унести его и похоронить. Собравшись, христиане — духовенство и миряне — подняли мученика и понесли в деревню, которую называют Арак, и там упокоили его в могиле с псалмами, и благословением, и духовными песнопениями. Имело место мученичество блаженного мужа Аветиса 20 марта 1105 года нашего [летосчисления] (1656) во славу Христа, бога нашего, благословенного во веки веков. Аминь.

Недавно, в годы царствования персидского царя великого шаха Аббаса первого, в городе Нахичеване, владетелем которого был Махсут-султан, произошли чудеса Божьи с каким-то христианином, которого /557/ звали Карачораком. Был муж сей по вере христианин, дитя родителей-христиан, но сам, ленивый и нерадивый в законе Божьем, отошел от всех обычаев и догматов христианских: не ходил в храм и на молитву, не исповедовался и не причащался, не думал о том, что он смертен и невечен, не вспоминал о возмездии, соответствующем делам, как рассказывают божественные книги. Он отошел от всех заповедей Божьих и во все дни жизни своей бродил по лавкам и базарам, по улицам и площадям, по дворам иноплеменников и вельмож, чтобы продать что-нибудь, ибо ремеслом его была перекупка (когда, покупая имущество одних, продают [его] другим). И так прожил он все дни жизни своей, и, как говорят очевидцы этого дела, ему исполнилось шестьдесят лет, [немного] больше или меньше.

Случилось так, что мужа сего, Карачорака, настигла смертельная болезнь; позвали к нему священника, который исповедал его, но ввиду того что священник знал о [его] беспутной жизни и блудном поведении, чтобы спасти душу его, он сказал: «Брат, ты сам знаешь свою жизнь, ибо провел ее в лени и нерадении и никогда не вспоминал об этом дне, [о том], что тебя впереди ждут смерть и суд; так вот, день этот настал и пришел к тебе, прошу, выслушай меня и прими небольшое покаяние в виде поста и молитв; и если ты умрешь от этой болезни, сам бог дарует тебе отпущение, ибо ты добровольно смирился и принял покаяние, /558/ и получишь ты от бога награду за добро; ну а если выздоровеешь и встанешь после болезни, тогда исполнишь обещанное тобой покаяние, и я верю в бога, [верю], что ради небольшого покаяния, взятого тобою на себя, бог даст тебе совершенное исцеление, чтобы ты встал с [одра] болезни». Это все сказал ему священник, надеясь, что он раскается.

А [Карачорак] не только не раскаялся, но, рассердившись и разгневавшись на слова священника, совершил величайший грех и зло: он немедленно позвал к себе какого-то магометанина и попросил привести к нему моллу и мугри. И когда привели, он с их помощью отрекся от Христа и веры его и стал магометанином по вере и исповеданию. Когда бедный и несчастный человек тот, Карачорак, совершил это, все христиане, находившиеся в городе, облачились в безутешный траур не только по поводу его гибели, но из-за веры Христовой, которую магометане, глумясь и насмехаясь, презрительно ругали. И еще магометане, обрадовавшись, громко и весело ликовали и скакали по поводу отречения того человека, поскольку отрекшийся был человеком известным. После отречения его минуло дня четыре, и отрекшийся больной умер. Все множество магометан города — не только духовенство, простой люд, но также и известные и именитые мужи и вельможи, — собравшись и украсив себя оружием, драгоценными украшениями и яркими одеяниями, убрали и нарядно разукрасили гроб его, вынесли в честь его алам и подняли более двадцати тугов, пышно, с большими /559/ почестями понесли его на кладбище, где они [хоронят] своих покойников, похоронили его и вернулись восвояси.

А справедливый бог отнюдь не пренебрег народом своим и верой христианской, а тотчас же ревностно свершил суд и возмездие: как спустя четыре дня после своего ликования [в честь отступничества] Карачорак околел, так и спустя четыре дня после его похорон, однажды к вечеру, [люди] видели, как вероотступник Карачорак, похороненный магометанами, встал из могилы, голый и безобразный, с мерзким лицом, бледный, подобный бешеному псу, пошел в город, накинув на плечи саван свой, стал бродить по базару и лавкам. И все, кто видел, были объяты страхом и ужасом, ибо узнавали его; от безобразного вида его [люди] в панике и страхе едва успевали спастись бегством, оставив дела и лавки свои, уходили оттуда и [больше] не возвращались.