– Ну и хорошо!

Женщина посмотрела в окно, застыла. Непроницаемо-черное, даже какое-то маслянистое, облако поглотило город. Солнце исчезло с небосвода, стало темно, глаза с трудом видели контуры мебели в комнате – ночь и смерть поглотили все. Женщина отвернулась от окна и посмотрела на потолок. Словно повинуясь взгляду, там негромко щелкнуло, вспыхнул светильник, осветив желтым светом драуни и неброскую обстановку комнаты. Потом в дверь вошел человекоподобный робот с сервировочным столиком, полным изысканных яств, и удалился обратно. Посредине стола – два хрустальных бокала на высокой ножке с кроваво-красного цвета вином. Девушка еще раз зябко вздрогнула и обхватила себя за плечи.

– Ешь, доченька, так положено по обычаю.

Девушка несколько мгновений ошеломленно смотрела на мать, потом, судорожно сглотнув, кивнула, но так и не смогла заставить себя прикоснуться к еде. Старшая женщина неторопливо отведала по ложке от всех блюд, потом подняла ближайший бокал, дочь последовала ее примеру. Бесцветные, как у мертвеца, губы сжались. Глаза дочери стали размерами с пятак.

– Ну, наверное, и все… – задумчиво протянула старшая женщина.

Ослепительно белая пилюля упала в бокал, поверхность вскипела от газов, через несколько ударов сердца успокоилась, а пилюля растворилась.

«Вино красное, как кровь», – подумала девушка, изо всех сил сдерживая рвущийся из глубин естества крик.

– Да прибудет в веках жизнь! – громко провозгласила женщина ритуальную фразу на древнем, полузабытом языке и до дна осушила бокал. Девушка едва пригубила свой и поставила назад.

Мать отвернулась к окну, спиной к дочери, навстречу овладевшей городом смерти.

– Иди, Аридэль, – внезапным ударом кинжала саданул по нервам мертвый голос, – не стоит видеть, что будет дальше.

Алебастрового цвета лицо девушки пробороздили стремительные слезинки, зарыдав, она выбежала в дверь.

«Так будет лучше… для всех», – подумала женщина. Ее нежно-белый лоб вновь прижимался к прозрачному и прохладному пластику окна. За его хрупкой преградой стремительно падала температура, все быстрее и тревожнее щелкал счетчик субатомных частиц, скоро уровень радиации станет смертельным для любого крупного существа. Город умирал.

Прошло всего несколько минут, женщина вздрогнула, на лице появилось выражение удивления, и она бесшумно осела на пластик пола. Застывшие глаза смотрели в потолок, хрупкое сердце еще пару раз дернулось в груди и остановилось навсегда. Последней мыслью в умирающем мозге было: «Муж мой, я иду к тебе!» Дверь вновь открылась, роботы подошли к телу, подняли на руки. Им предстояло похоронить женщину в семейной усыпальнице.

Через несколько дней пелена грязно-серых туч и пепла от горящих городов и экваториальных лесов накрыла планету сплошным, непроницаемым пологом. Вскоре сумрак, общепланетное похолодание и радиоактивные осадки уничтожили на суше высшие биологические виды. На несколько столетий планета стала непригодна для сколько-нибудь сложной жизни.

Внешний люк старушки МКС бесшумно открылся внутрь переходного отсека. Потянуло затхлым воздухом и туалетными запахами. Русский экипаж – Петр Александров и Анатолий Сидоркин – далеко не новички в космосе. Они непроизвольно поморщились. Ничего не поделаешь, станция старая, все системы порядком изношены, и через год ее собирались затопить в Тихом океане. После этого дальнейшая судьба пилотируемой космонавтики США из-за отсутствия надежных кораблей для доставки на орбиту будет под большим вопросом.

Привычно оттолкнувшись от стены, русские неторопливо вплыли в переходный модуль. Их встречали двое американцев – очередной экипаж, ставший после ухода со станции несколько лет тому назад русских международным весьма условно, потому что девяносто процентов астронавтов составляли американцы. Пол и Алан натянули на лица белозубые голливудские улыбки. За их спиной в иллюминаторе проплывала желтая, с вкраплениями темно-зеленых пятен растительности, Африка. Пол держал сооруженный из крышки контейнера рациона питания поднос с несколькими завернутыми в пластик кусочками хлеба. Рядом, в зажимах, четыре наполненных красным содержимым медицинских шприца, только вместо игл – пластиковые соломинки для коктейлей.

– Хэллоу, парни! – чернокожий астронавт Алан по очереди пожал руки русским. Он гордился тем, что был первым чернокожим представителем «радужного» сообщества на орбите, и о нем взахлеб писали средства массовой информации англосаксонских стран. – Добро пожаловать на МКС! – И уж как-то слишком чувственно прижал гостей к груди.

Анатолий сглотнул слюну, даже голос у негра или, как теперь надо правильно говорить, афроамериканца звучал противно, как в фильмах. В душе появилось неприятное чувство гадливости, от которого не удавалось избавиться. Нет, Анатолий не был расистом или ненавистником сексуальных меньшинств, но такое внимание первого представителя ЛГБТ в космосе изрядно напрягало. Но приказ есть приказ. Сначала посещение с дружеским визитом МКС и только потом к себе на национальную станцию РОСС – российскую орбитальную служебную станцию. Предстояло хлопотное, но небывалое в истории космонавтики дело – достраивать космический комплекс «Нуклон» с ядерной энергетической установкой, предназначенной для полета на Луну. Жаль, что лететь на нем предстояло не ему, и от этой мысли хотелось рвать и метать.