Бабуля утверждала: «Самое ценное — это взаимопонимание между людьми!»

«Значит, самое ценное то, чего нет?» — вопросила я, помню, бабулю после одного неудачного выступления.

«Почему нет? Мы же с тобой понимаем друг друга. Ты раздосадована… Я могу понять: есть причина. Но поспешных обобщений всегда избегай… Раздражение — скверный советчик. Опера „Аида“ при первой постановке и то провалилась. И в чеховской „Чайке“ на первых спектаклях не разобрались. У Чехова и Верди были провалы!»

Как мне не хватает бабули! Никто и успокаивать не умел так, как она…

«И растет ребенок там не по дням, а по часам», — написал Пушкин в своей сказке. Популярность нашего дуэта росла пусть и не по часам, не по дням, но по месяцам — безусловно. И не в сказке, а в самой что ни на есть реальности.

Нудилка нудила со сцены, что я кого-то обижаю, кому-то делаю больно… Я отбивалась от ее благородных упреков, доказывая, что юмор, как хирург, не только вскрывает, но и удаляет болезнь. И показывала, как это происходит.

— Но ты вскрываешь и оперируешь без наркоза.

— Сам юмор содержит в себе наркоз! — мигом придумала я.

Наши пререкания на аудитории зрителей забавляли. Нудилка, по традиции, от аплодисментов начала отмахиваться.

— Отмахиваться от успеха я тебе не позволю!

Нудилка оторопела, ведь до этого я вдалбливала ей в голову не обольщаться, не выбиваться из образа. Однако все умные правила допускают и исключения из правил.

Вскоре нас обеих, как некогда меня одну, пригласили в телестудию огромного, выпирающего небоскребами соседнего города.

Почти ничего в студии не изменилось… «Оставайтесь с нами! Не уходите!» — заклинал ведущий гостей передачи и зрителей, расположившихся где-то возле домашних экранов. Казалось, никто с прошлого раза никуда не ушел и ничто никуда не исчезло.

И уж безусловно, никто не намеревался уходить, услыхав о дуэте «Смешилка и Нудилка». Аплодисменты перед выступлениями следует непременно оправдывать…

Нудилка принялась упрекать меня в том, что я высмеяла несчастного регулировщика, который так художественно регулировал на опаснейшем перекрестке. Но не упомянула, что этой своей «художественностью» он отвлекал водителей от дороги… и создавал аварийные ситуации.

— Несчастный, как мне известно, сейчас среди гостей, — парировала я. — Прошу представиться!

Несчастный приподнялся… Он был во фраке и с бабочкой.

— Перед вами руководитель балетного шоу «Танцующий регулировщик»! Оказалось, что танцевать лучше на сцене, чем на перекрестке. Неужели еще недавно, до первого моего фильма, он купался не в лучах и прожекторах своего шоу, а в выхлопных газах? В это трудно поверить — вот я и напомню, как это происходило…

Мое напоминание купалось не в прожекторах и не в выхлопных газах, а в громком успехе.

— Ты мне открыла глаза! — призналась Нудилка той, чуть измененной, фразой, которую мы недавно произносили, но по иному поводу.

— Ну а мэра ты почему лишила работы? — не сдавалось занудство. — Его из-за тебя больше не выбрали…

— Он гарантировал избирателям выполнить их просьбы после выборов. А я призвала выполнить их до… Не после, а до!

Бывший мэр в зале отсутствовал. Но вскочили его бывшие избиратели с заранее подготовленными мной лозунгами: «Не после, а до!», начертанными на просторных бумажных листах.

— Надо, чтобы все мэры выполняли свои обещания до выборов, а не оставляли их на неопределенное после!

Избиратели вновь бурно меня поддержали.

— Ты мне раскрыла глаза! — повторила Нудилка то, что сделалось обязательным восклицанием в нашем дуэте.

Оставалось раскрыть глаза брату Нудилки. Сие было отважным замыслом.

Нудилка начала этот дерзкий эксперимент отрепетированным вопросом:

— А почему ты, звезда, допускаешь, чтобы в твоей школе Выпендрилка сделалась примой?

— Кого ты имеешь в виду? — задуманно не поняла я.

— Выпендрилку…

Какое ужасное прозвище!

— Не хуже Нудилки.

— Хуже, гораздо хуже… И чем Выпендрилка заслужила его?

— Тем, что выпендривается. Выставляет себя напоказ…

— Как выставляет? Вот так?..

Я стала демонстрировать, как Выпендрилка не замечает окружающих, как взбивает волосы, рассматривает свои руки и ноги…

Зал надрывался.

— Проведем голосование: можно ли дорогой выпендривания взлететь… до звезд? — предложила Нудилка, поскольку мне, звезде, предлагать это было нескромным.