"Не поеду, -- заявил Кессельгут.
– - Мне и во сне такое не приснилось бы". Но тут он сообразил, что видит это во сне, расхрабрился и повернулся к Тони спиной: "А теперь скоростной спуск у меня по спине, и там, где она кончается, сделайте стильный поворот в упоре!" -- И он сонно улыбнулся.

Глава десятая

ВОЛНЕНИЯ ГОСПОДИНА КЕССЕЛЬГУТА

Когда Хагедорн проснулся, Шульце и Кессельгут исчезли. Невдалеке за маленьким столиком фон Маллебре пила кофе.

– - Я наблюдаю за вами, господин кандидат, -- сказала она.
– - У вас талант спать.

– - Надеюсь!
– - гордо ответил он.
– - Я храпел?

Она ответила "нет" и пригласила его на чашку кофе. Он подсел к ней. Сначали они поговорили об отеле, об Альпах и о путешествиях. Потом она сказала:

– - Я чувствую, что должна извиниться перед вами за то, что я такая несерьезная женщина. Да, да, несерьезная. К сожалению, это верно. Но я не всегда была такая. Моя сущность каждый раз определяется мужчиной, с которым я живу. У многих женщин это так. Мы приноравливаемся. Мой первый муж был биологом. Тогда я была очень образованной, Второй муж был гонщиком, и те два года я интересовалась только автомобилями. Думаю, что если влюблюсь в гимнаста, то смогу крутить на турнике "солнце".

– - Надеюсь, вы никогда не выйдете замуж за огне-глотателя, -- сказал Хагедорн.
– - Кроме того, есть мужчины, которым приспособленчество женщины действует на нервы.

– - Других мужчин вообще не бывает, -- сказала она.
– - Но один-два года каждый находит это привлекательным.
– - Она сделала театральную паузу.
– -Боюсь, что моя несерьезность становится хронической. Но без посторонней помощи я не справлюсь.

– - Если я вас правильно понял, вы считаете меня особенно энергичным и ценным человеком,

– - Вы правильно меня поняли, -- сказала она и нежно посмотрела на него.

– - Ваше мнение льстит мне, -- сказал он.
– - Но ведь я, в конце концов, не знахарь, сударыня!

– - Это не то слово, -- тихо сказала она.
– - Я же не собираюсь с вами ворожить!

Он поднялся.

– - К сожалению, я должен идти, мои знакомые куда-то пропали. Мы продолжим беседу как-нибудь в другой раз.

Она протянула ему руку. Ее глаза затуманились.

– - Жаль, что вы уходите, дорогой господин Хагедорн. Я отношусь к вам с огромным доверием.

Он дал тягу и стал искать Шульце, чтобы поплакаться. Искал Шульце, но нашел Кессельгута. Тот предположил, что он у себя в номере. Они поднялись на шестой этаж. Постучали. Никто не ответил. Хагедорн нажал на дверную ручку. Дверь оказалась незапертой. Они вошли. Комната была пуста.

– - Кто здесь проживает?
– - спросил Кессельгут.

– - Шульце, -- ответил молодой человек.
– - Разумеется, о проживании не может быть и речи. Это его ночлег. Он приходит поздно вечером, надевает пальто, красную вязаную шапку и ложится на кровать.

Кессельгут молчал. Он не мог этого постичь.

– - Ну, пошли!
– - сказал Хагедорн.

– - Я вас догоню, -- сказал Кессельгут.
– - Меня интересует эта комната.

Когда Хагедорн вышел, Иоганн приступил к уборке. Открытая корзина стояла на полу. Белье перерыто Пальто лежало на кровати. Галстуки, манжетки и носки валялись на столе. Вода в графине и умывальнике была несвежая. У Иоганна навернулись слезы на глаза.

Через двадцать минут был порядок! Слуга вынул из своего элегантного пиджака портсигар и положил на стол три сигары и коробок спичек.

Затем Иоганн сбегал к себе в номер, перерыл чемоданы и шкафы и вернулся крадучись по служебной лестнице в чердачную каморку. Он притащил с собой мохнатое полотенце, пепельницу, одеяло из верблюжьей шерсти, вазу с еловой веткой, резиновую грелку и три яблока. Расставив и разложив дары, он еще раз пристально оглядел все, сделал пометки в блокноте и возвратился в свой аристократический номер. По дороге ему никто не встретился.

Хагедорн обошел все: игорный салон, бар, библиотеку, даже кегельбан. Не знал, что и делать. Отель словно вымер. Все были еще в горах. Он направился в холл и спросил швейцара, не знает ли тот, куда делся господин Шульце.

– - Он на катке, господин кандидат, -- ответил дядюшка Польтер.
– - Там, сзади.

Молодой человек вышел из отеля. Солнце садилось. Еще светились только самые высокие макушки. Каток был устроен на теннисных кортах. Но на коньках никто не катался. Лед покрывал толстый слой снега. В дальнем конце два человека сгребали снег. Хагедорн слышал, как они разговаривают и смеются. Он пошел вдоль высокой проволочной сетки вокруг площадки. Подойдя к рабочим поближе, он крикнул:

– - Извините, вы не видели высокого господина, который хотел кататься на коньках?