Рамона не подняла глаз. Мама отвела ее к скамейке у школьной двери.

– Сиди здесь и не двигайся с места, пока я не поговорю с мисс Бинни, - сказала она Рамоне.

Рамона сидела на скамейке, болтала ногами и думала о своем зубе в ящике стола мисс Бинни и о том, что о ней говорят ее учительница и мама. В конце концов неизвестность стала невыносима. Ей было необходимо подвигаться, поэтому она подкралась к двери так близко, как это только можно было сделать незаметно, и прислушалась. Вторая смена и рабочие на противоположной стороне улицы так шумели, что она смогла разобрать только несколько обрывков фраз: "развитая и с богатым воображением", "способность наладить отношения с ровесниками" и "негативное стремление привлекать внимание". Рамона испытывала странное чувство благоговения и страха оттого, что ее обсуждают такими странными длинными словами. Должно быть, это значит, что мисс Бинни действительно думает, что она плохая. Она отскочила назад к скамейке, услышав, что ее мама наконец направляется к двери.

– Что она сказала?
– любопытство Районы было выше ее сил. Вид у миссис Квимби был строгий.

– Она сказала, что будет рада тебя видеть, когда ты будешь готова вернуться.

– Тогда я не вернусь, - объявила Рамона. Она вообще больше никогда не пойдет в школу, раз ее учительница ее не любит. Никогда!

– О нет, вернешься, - устало отозвалась миссис Квимби.

Но Рамона знала лучше.

Так в доме Квимби началось трудное время.

– Но, Рамона, ты должна ходить в школу, - убеждала ее Бизус, вернувшись днем из школы.
– Все ходят в школу.

– Я не хожу, - ответила Рамона.
– Ходила, а теперь не хожу.

Когда мистер Квимби пришел с работы, миссис Квимби отвела его в сторону и стала с ним о чем-то тихо говорить. Она точно знала, о чем они шепчутся.

– Ну, Рамона, может быть, ты мне расскажешь все, что было сегодня в школе?
– сказал мистер Квимби с той фальшивой веселостью, с которой взрослые пытаются убедить детей рассказать то, что те рассказывать не хотят.

Рамона, которой страшно хотелось побежать к папе и показать ему то место, где у нее раньше был зуб, немного подумала и сказала:

– Мы угадывали, что лежит у мисс Бинни в бумажном пакете и начинается на З, и Дэви сказал: "Зелтопузик".

– А еще что было?
– спросил мистер Квимби, собравшись быть терпеливым.

Рамона не могла сказать папе про свой зуб и не собиралась рассказывать про то, как она дергала кудряшки Сьюзен. Больше говорить было особенно не о чем.

– Мы проходили З, - сказала она наконец.

Мистер Квимби пристально посмотрел на свою дочь, но ничего не сказал.

После обеда Бизус разговаривала по телефону с Мэри Джейн, и Рамона слышала, как она сказала: "Представляешь, Рамону выставили из подготовительной школы!" По тому, как она захихикала в трубку, можно было подумать, будто она считает, что сказала что-то очень смешное. Рамоне так не казалось.

Позже Бизус устроилась в кресле с книжкой, а Рамона вытащила свои карандаши и бумагу.

– Бизус, там темно читать, - сказала миссис Квимби. И добавила, как всегда: - У тебя ведь всего одна пара глаз, знаешь ли.

Рамоне представилась возможность продемонстрировать свои новые школьные познания.

– Почему бы тебе не включить зариру?
– спросила она, гордясь тем, что знает новое слово.

Бизус подняла глаза от книжки.

– Что ты имеешь в виду?
– спросила она Рамону.
– Какую такую зариру?

– Глупая, - насмешливо сказала Рамона.
– Каждый знает, что такое зарира.

– Я не знаю, - сказал мистер Квимби, читавший вечернюю газету. Что такое зарира?

– Лампа, - ответила Рамона.
– Она светит. Мы поем о ней каждое утро в школе.

Над комнатой повисло недоуменное молчание. Вдруг Бизус разразилась смехом.

– Она... она имеет в виду...
– она захлебнулась от смеха. "Звездно-полосатое з-знамя"!
– Ее смех перешел в хихиканье: - Она имеет в виду _"зари ранней свет"_.

Бизус произнесла каждое слово преувеличенно четко, а затем снова начала смеяться.

Рамона посмотрела на маму и папу, которые сидели, сжав губы, со смеющимися глазами, - с лицами, какие бывают у взрослых, когда они стараются не рассмеяться. Бизус была права, а она - нет. Она оказалась всего лишь девочкой, которая ходила в школу и все понимала неправильно, и все над ней смеялись. Она была глупой младшей сестрой. Глупой, тупой маленькой девочкой, которая всегда и все делает неправильно.

Это было последней каплей. Больше Рамона не могла вынести. Она свирепо взглянула на Бизус, нарисовала в воздухе большой крест и закричала: "Вычеркнуть Бизус!" Затем бросила карандаши на пол, затопала ногами, разрыдалась и бросилась в комнату, которую делила с сестрой.

– Рамона Квимби!
– строго сказал папа, и Рамона почувствовала, что сейчас он велит ей подобрать карандаши. Ну и пусть. Папа может велеть все, что ему захочется. Она не собирается подбирать карандаши. Никто не сможет заставить ее подобрать карандаши. Никто. Ни папа, ни мама. Даже директор школы. Даже Бог.