Шрифт:
Рамоне нечего было ответить.
– Сколько же тебе лет, дорогая?
– спросила миссис Виссер.
Рамоне по-прежнему было нечего сказать миссис Виссер, но она подняла кверху пять пальцев, чтобы соседка могла сосчитать.
– Пять!
– воскликнула миссис Виссер.
– Что случилось, дорогая? Кошка проглотила твой язычок?
Рамона высунула язык - ровно настолько, чтобы показать миссис Виссер, что кошка его не глотала.
От возмущения миссис Виссер открыла рот.
– Рамона!
– миссис Квимби рассердилась не на шутку.
– Простите, пожалуйста, миссис Виссер. Рамона, кажется, разучилась себя вести.
После этого извинения она резко сказала:
– Рамона Джеральдина Квимби! Никогда больше не смей этого делать!
– Но, мама, - запротестовала Района, пока мама волокла ее к автостоянке.
– Она же _спросила_ меня, а я только показала...
В окончании предложения не было нужды, так как миссис Квимби все равно не слушала, а если бы и слушала, то все равно, может быть, не поняла бы.
Миссис Квимби и Района возвращались домой как раз в то время, когда утренняя смена подготовительной школы разбредалась по домам. Все несли листки с выполненным в классе заданием, чтобы показать своим мамам. Рамона согнулась в три погибели, чтобы ее не было видно через окно машины.
Этим же днем, позже, Бизус пришла домой из школы вместе с Мэри Джейн. Они собирались поиграть вместе.
– Что было сегодня в школе, Рамона?
– спросила Мэри Джейн фальшивым бодрым тоном. По этому тону Рамоне стало совершенно ясно, что Мэри Джейн уже знает, что ни в какую школу она не ходила.
– Почему бы тебе не заткнуться?
– спросила Рамона.
– Могу спорить, Генри Хаггинс не захочет жениться на девочке, которая даже не кончила подготовительную школу, - сказала Мэри Джейн.
– Да не дразни ты ее, - вступилась Бизус, которая могла сама смеяться над своей сестрой, но всегда защищала ее от нападок других.
Рамона вышла на улицу и немного покаталась по тротуару на своем кривобоком трехколесном велосипеде на двух колесах, а потом грустно вытащила красную ленточку мисс Бинни, вплетенную в спицы переднего колеса.
На следующее утро миссис Квимби, не говоря ни слова, вынула платье из Рамониного шкафа.
Рамона заговорила первой.
– Я не иду в школу, - сказала она.
– Рамона, ты никогда больше не собираешься ходить в школу? слабым голосом спросила миссис Квимби.
– Собираюсь, - ответила Рамона.
Миссис Квимби улыбнулась.
– Вот и хорошо. Давай сделаем это сегодня.
Рамона потянулась к домашней одежде.
– Нет. Я не пойду туда до тех пор, пока мисс Бинни меня не забудет. И тогда, когда я приду, она подумает, что я - кто-то другой.
Миссис Квимби вздохнула и покачала головой.
– Рамона, мисс Бинни не забудет тебя.
– Нет, забудет, - настаивала Рамона.
– Забудет, если я не буду приходить долго.
Несколько ребят постарше, проходя дом Квимби по дороге в школу, закричали:
– Вылетела из школы!
День тянулся ужасно долго. Рамона опять сама нарисовала для себя несколько заданий, а потом заняться было совершенно нечем. Она бродила по дому, трогая языком дырку на том месте, где раньше был зуб, крепко сжав при этом губы.
Вечером этого дня папа сказал: "Я скучаю по улыбке моей маленькой девочки". Рамона ухитрилась улыбнуться, не разжимая губ, так что никто не увидел дырки на месте зуба. Позже она слышала, как папа сказал маме что-то насчет того, что "эта чепуха длится уже достаточно долго", а мама ответила что-то вроде: "Рамона должна сама решить, что хочет хорошо себя вести".
Рамона пришла в отчаяние. Никто ее не понимал. Она хочет вести себя хорошо. За исключением того раза, когда она колотила в стенку пятками, она всегда хотела вести себя хорошо. Почему люди не могут понять, что она чувствует? Она трогала волосы Сьюзен прежде всего потому, что они такие красивые, а последний раз... ну, Сьюзен делала вид, что она самая главная, так что она заслужила, чтобы ее дернули за волосы.
Вскоре Рамона обнаружила, что другие дети в округе находятся под сильным впечатлением от ее затруднительного положения.
– Почему ты не ходишь в школу?
– спрашивали они.
– Мисс Бинни не хочет, чтобы я ходила, - отвечала Рамона.
Мэри Джейн каждый день спрашивала о школе, делая вид, будто она не знает, что Рамона остается дома. Рамона, которую этим нельзя было провести ни на секунду, не опускалась до ответа.
Единственным, кто действительно, хотя и не намеренно, напугал Рамону, был Генри Хаггинс. Однажды днем, когда она крутила педали своего кривобокого велосипеда, катаясь на нем туда-обратно перед своим домом, мимо проехал Генри, развозивший газеты. Он притормозил перед домом Квимби, поставив одну ногу на обочину.