– Кха…

– Хватит валяться!

Оказалось, что Сильвия вовсе не мираж. Она подошла ближе и пнула меня своим сапогом. Боль разлилась по телу с новой силой, вырывая меня из пучины наваждения.

– Тц. Неужели из всех Ястребов принц выбрал самого дохлого? – она села на корточки рядом со мной. Она всё также пахла мылом и табаком. – Так и собираешься тут лежать?

– Ты настоящая?

– Ха-ха-ха, – она в голос звонко рассмеялась. – Ты подумал, что я твоя галлюцинация? Ты и правда плохо выглядишь. Вставай. Обопрись на меня.

Сильвия потянула меня за руку, помогая встать. Я, превозмогая боль, поднялся и смог оказаться на четвереньках.

– Какое жалкое зрелище, поднапрягись, Артур!

– Как ты здесь оказалась?

– Ты прямо сейчас хочешь это обсудить?

Затуманенным взглядом я смотрел на Сильвию, что стояла подле меня уже на коленях. Ей тоже было жарко. Солнце не щадило никого. Пот стекал по её шее прямо в ложбинку между грудей, рубашка напиталась влагой и стала просвечивать. Я невольно сглотнул те крупицы слюны, что могли образовываться у меня во рту. Кровь отлила от мозга и в следующее мгновение я уже накрыл губы Сильвии своими, повалив наземь. Руками я зарылся в её кудрявые волосы, они были мягкие и приятные, прикосновения к её коже обжигали холодом. Видимо, у меня был жар.

Не знаю, откуда во мне взялись силы, но сладость близости продлилась недолго, ибо Сильвия влепила мне пощечину, которая отрезвила моментально. Больше я не произнес ни слова. Она прожигала меня гневным взглядом. Конечно, надо ли ей целоваться на голой земле под палящим солнцем с каким-то грязным, потным, побитым армейцем, не имеющим явно никаких манер.

Она подставила мне плечо, я подчинился и протянул к ней руку. Она с усилием подняла меня на ноги, я старался помочь ей, как мог. И вот мы уже стояли, почти обнявшись. Ноги не держали, и я навалился на её плечи всем весом.

— Прости… — прошептал я, искренне сожалея о своём внешнем виде.

— Боже, что за вонь, — Сильвия поморщилась, но в следующее мгновение уже рисовала носком сапога на земле какой-то узор. — Лучше закрой глаза. Потому что если тебя на меня вырвет – я этого не переживу.

В следующее мгновение нас окутал свет. Казалось, будто кишки выворачиваются наружу. Меня будто сжали со всех сторон в маленький шар и снова надули. И вот мы уже стояли посреди комнаты с неимоверным количеством шкафов с книгами. Телепортация. В первый раз повезло, что я был без сознания.

Сильвия перестала меня держать и я снова упал, взвыв от боли.

— Отставить нытьё. Я позову лекаря, чтобы тебя осмотрели.

Я взглянул на неё сквозь заливающий глаза холодный пот. Из-за боли я не мог понять, что она чувствует. Из-за пелены на глазах я не мог толком рассмотреть её лицо. Она оставила меня, быстро побежав куда-то, и я снова отключился.

Пора признать, что жизнь ко мне порой несправедлива. Чем я заслужил все эти муки? Тем что убивал, или тем, что родился? Странные вопросы. Убийца жаждет сострадания, которого ему не суждено получить.

Потолок ходил ходуном. Деревянный, резной. Узоры сливались в одно сплошное месиво и расходились врозь, открывая взору нарисованные маслом картины. Святой Акдас в окружении своих верных апостолов, без лиц, без эмоций. Только у Акдаса были нарисованы глаза. Он смотрел на меня прямо с потолка, насмехался над моим бедственным положением. В руках у него было горящее солнце, такое же как татуировка на груди черноволосой ведьмы.

Выходит, Сильвия религиозна, раз всё еще не замазала его образы. Я никогда не верил в богов. А даже если и верил, то никогда не собирался следовать их заветам. Моя мать верила. На её груди висел золотой кулон с сапфиром в центре, по краю которого красовалась вычурная фраза: “Смерть – это только начало”. Откуда у нее были на него деньги, я не знал.

“Может, отец подарил когда-то”, – шальные мысли в голове заставляли даже вспоминать отца, которого я никогда и не видел, кроме как на портретах в лавке.

Учения Акдаса говорили про переселение душ и прочую ересь, но это всё давно забыто. Люди перестали верить в Бога также быстро, как магия стала лишь детской сказкой. Но вот есть Сильвия, Офелия… это явно не алхимия. Были ли все мои убеждения – ошибочными.

Дальше я стал размышлять, когда и от чего умру. Будет это шальная пуля или перерезанная во сне глотка, а может меня отравят или кинут гнить в темницу. Будет ли моя смерть от рук приближенных к императору, или мою жизнь прервёт сама Сильвия.

— Очнулся?

— Да.

Сильвия вошла бесшумно, словно кошка. Она была одета во всё черное, волосы были убраны в косу, глаза подведены сурьмой. Ну точно кошка, что явно принесет мне одни несчастья.

— Жить будешь, — она села на край кровати, положив руку мне на бедро.

— Даже не знаю, должна ли эта фраза меня успокоить, – я прикрыл глаза руками, в надежде, что этот чертов потолок всё-таки остановится.

— Тебя напоили успокоительным отваром, чтобы ты не дергался, пока они зашивали твои раны. У него есть несколько побочных действий. Головокружение, тошнота, галлюцинации…