— Артур, перестань меня смешить!

Звонкий смех Даны эхом отражался от стен. Это была дочка одного из западных купцов, встретившаяся мне на последнем задании. Её отец был тем еще прогнившим торгашом. Не стеснялся завышать цену на жизненно важные продукты, воровать из императорской казны и уклоняться от налогов. А также ходили слухи о том, что он помогает в организации бунта против системы.

Моей ошибкой было подружиться с этой прелестной девчонкой. Такой молодой, открытой этому миру, с поистине добрым сердцем. Она была другой. Отец оберегал её и скрывал многое. Я же решил, что лучшей карой такому гнилому человеку станет то, что от него отвернется самый дорогой человек. И чем дольше я с ней общался, тем сильнее мне хотелось раскрыть ей глаза.

— Твой отец не будет нас искать?

— Он опять ушел на собрание. Я совершенно не понимаю, о чем можно говорить так долго со своими друзьями!

Мы лежали в траве в свете закатного солнца. Приятный ветерок развевал наши одежды. Дана смеялась, а я придумывал, как бы выяснить, где проходят встречи.

— Ты никогда не ходишь с отцом на собрания?

— Что мне там делать? Я же девушка!

— Императрица тоже была когда-то девушкой.

— Ой, не смеши. Вы в столице совсем уже помешались на равноправии. Женщина должна заниматься домом и встречать мужа горячим ужином, а не ковыряться с железках. Нет-нет! Я благодарна Императрице за все те блага, что она нам дала, но это просто… не для меня.

Смольные волосы даны разлетались от порывов ветра, а пятно на радужке становилось ярче, когда та смотрела на солнце.

— Так ты хочешь замуж?

Дана зарделась и опустила смущённо взгляд.

— А какая девушка не хочет?

— Моя мать не была замужем. Вроде не жаловалась никогда, – я пожал плечами.

— Познакомишь меня с ней? — Дана легла мне головой на плечо, её горячее дыхание вызывало мурашки по телу.

— Она умерла, – я выплюнул соломинку, что жевал до этого.

— Моя тоже. В родах. Но ты свою хотя бы знал… А твой отец?

— Он тоже умер.

— Ты – сирота?

Я ощутил на своей груди влагу. Дана заплакала. Резким, но аккуратным движением я перевернул её на спину и лег сверху, начал покрывать поцелуями её глаза. На языке ощутил соленый привкус.

— Но теперь у меня есть ты, разве важно что-либо еще?

— Нет. Неважно.

Мы слились в нежном, но страстном поцелуе. И так проводили дни и ночи, наслаждаясь друг другом. Она наслаждалась… пока я не убил её своими собственными руками.

Снова этот сон. Раз за разом она приходит ко мне во сне и напоминает о том, насколько я успел сам прогнить. И как назло, Офелия очень сильно на неё похожа. Я не испытывал к Дане никакого подобия любви, но её скоропостижная смерть навсегда осталась шрамом на сердце.

— Я больше не хочу убивать…

— Надо же. Какие откровения, – женский голос разрезал воздух.

Я одним движением скинул с себя простыню и вжал нарушительницу в стену. Это была Сильвия. Моё сердце билось в бешеном темпе, а она даже не дрогнула от моих действий. Разжал руку, освобождая её горло. Сильвия потерла чуть покрасневшую кожу и даже как-то грустно опустила взгляд, начав рассматривать меня с ног до головы, а затем медленно провела своим указательным пальцем по шраму на груди. Я остановил её руку, когда та начала спускаться ниже. Она была мягкой и нежной, не то, что моя – грубая и мозолистая.

На ней шелковое зеленое, в тон глазам, платье в пол, распущенные волосы прикрывали оголенные плечи. Я безотрывно вглядывался с высоты своего роста в её мистически привлекательные глаза и алые губы. Её запах дурманил круче любого наркотика.

— Зачем ты пришла?

— Местные жители жалуются на крики из твоей комнаты. Если тебя беспокоят кошмары, обратился бы к врачу.

— И ты решила самолично прийти и сообщить мне об этом? И даже не послала свою собачонку?

— Раз ты уже проснулся, я могу уйти.