Бортовыми огнями, ищут во тьме тебя,

Нет честнее дела, чем дуть в свисток, поддувать жилет,

Человечек с тоской прислушивается: вот-вот...

Но гудят моторы, в стакане плавится лёд,

Стюардесса предлагает курицу на обед,

И надежды нет.

И ТОГДА

...и тогда

*

...и тогда

он ощущает затылком чей-то пристальный взгляд

и какое-то время продолжает идти, не поворачивая головы,

но потом не выдерживает. И видит – на западном горизонте, вся в бледных лучах,

висит чудовищная комета и круглым белым зрачком

уставилась на него.

И шерсть на загривке встаёт торчком.

Он думает: мировой эфир

и вправду полон разнообразных тел,

парящий в масляной черноте световой планктон,

монады или вселенные, как их ни назови,

реснички, щупальца, ниточки – весь этот арсенал

для движения, спаривания, любви...

Время от времени мы проплываем сквозь толщу небесных вод,

время от времени нас захлёстывает волна,

и мы оборачиваемся, ощущая спиной,

как нечто почти невидимое надвигается на,

лепечет, плачет, уговаривает – "побудь со мной",

почти человеческим языком.

Так размышляет он по дороге домой,

покупая в киоске спички, табак и соль,

запасаясь хлебом и молоком...

*

...и тогда

он видит:

сколоченный из досок

на веранде

стол под старой клеёнкой (всё той же),

смех, голоса,

конус света, падающий наискосок,

кто-то звякает ложкой,

над вареньем гудит оса,

и вечерняя птица устраивается на ночлег.

А он идёт по дорожке меж мокрых смородиновых кустов,

он идёт и идёт по дорожке меж смородиновых кустов...

А ему с веранды кричат, поглядите, кто к нам пришёл!

Проходи, кричат, скорее, ужин готов,

всё остынет! Тормошат, целуют, наливают чай,

как он любит – две ложки сахара, кипяток...

Как ты? Что ты? Брось, какие твои года!

Боже мой, он думает, до чего ж хорошо,

надо было приехать гораздо раньше, ещё тогда...

Но внезапно по кронам проносится вроде бы вой,

или гул, чуть слышный, или просто такой шепоток,

но все продолжают беседовать, только улыбки

становятся какими-то напряжёнными, неестественными, и он,

уже зная, всё-таки поднимает взгляд и видит

над головой

небо в расползающихся дырах,

пульсирующие звёзды,

какие-то светящиеся шары...

И тогда он в ужасе зажмуривает глаза.

*

... и тогда

он видит белый домик на солнечной стороне,

под черешней, флоксы, золотые шары,

пчёлы, разомлевшие от жары,

видит знакомую тень в полуоткрытом окне,

и сердце пропускает один удар.

На террасе сидит приятель, умерший в позапрошлом году,

выглядит, как обычно, машет ему рукой,

улыбается... всюду такой покой,