Я ставлю свою подпись и с нетерпением забираю из его рук большой конверт. Надежда, умершая после открытия двери, вдруг возрождается. Быстро попрощавшись с курьером, я забегаю в квартиру, по дороге разрывая конверт. Я не жду чего-то супер-романтического, но все равно уверена, что это послание от Сережи. Может, он решил написать мне большое письмо? Конверт увесистый.

Достаю из него небольшую пачку документов и читаю первую строку заголовка: “Заявление о разводе”. Нахмурившись, пробегаю документ глазами и оседаю прямо на пол в гостиной.

Сергей хочет развестись. Заявление подписано с его стороны, а с другой стоит прочерк, за которым красуются мои инициалы и фамилия. Это, получается, я должна подписать его? То есть, мой муж не просто расстался со мной, теперь ему нужен еще и развод? Чтобы беспрепятственно жениться на Виолетте?

Рыдания разрывают грудную клетку и, отбросив документы, я даю волю слезам. Листы разлетаются веером по старому паркетному полу. Я смотрю на это сквозь пелену горячих слез и не могу поверить в то, что мой муж мог на такое пойти. Ради чего? Ради кого? Неужели он совсем ничего не чувствует ко мне?

Боль от его предательства настолько сильная, что почти сравнялась с болью от новости о том, что мой муж попал в авиакатастрофу. Она разрывает мою грудную клетку, снова долбит по бедному сердцу, которое крошится и кровоточит. Бьет в виски, отдаваясь шумом в уши, и заставляет все тело мелко дрожать.

Моя истерика длится так долго, что, когда заканчивается, я уже ничего не соображаю и едва ли могу двигаться. Медленно переползаю на диван и снова прячусь в своем коконе. Завернувшись в толстый клетчатый плед, я тихо всхлипываю, пока не закрываю горящие от слез веки и не погружаюсь в тревожный сон. Балансирую на грани сна и яви, не понимая, где нахожусь и что происходит.

Из забытья меня вырывает звонок в дверь, и я медленно плетусь открывать. Все еще не до конца соображаю, что проснулась, когда открываю и вижу на пороге Сергея. Появись он вместо курьера, я была бы счастлива. Всего на пару минут, пока не узнала бы о цели визита. Но сейчас… я не чувствую той радости. Только бессильную ярость, совладать с которой я не могу.

— Что ты здесь делаешь? — шиплю хрипло.

— Ты спишь? Ешь? Саша, ты плохо выглядишь.

— Ты еще смеешь спрашивать меня о самочувствии? — недовольно цежу я.

Сергей наступает на меня, заставляя пятиться, пока за ним не закрывается входная дверь.

— Саша, как ты себя чувствуешь? — спрашивает он, озабоченно хмурясь.

— Это не твое собачье дело! — хочу рявкнуть, но выходит срывающийся хрип. — Убирайся!

— Не смей так со мной разговаривать, — цедит Сергей грозно.

— А ты не смей сюда приходить! Зачем пришел? За документами? Надо было прислать водителя!

Резко развернувшись, быстро добегаю до гостиной, собираю документы, а потом мечусь по комнате в поисках ручки. Нахожу одну в ящике старенького письменного стола. Склоняюсь над ним, быстро проставляя росчерки. Возвращаюсь к Сергею и впечатываю ему пачку документов в грудь. Он накрывает их ладонью, когда я отнимаю свою.

— Прекрати вести себя так! — грозно рычит он. — Ведешь себя как дешевка!

Я замахиваюсь и отвешиваю ему звонкую пощечину, а потом замираю, глядя, как его глаза наливаются кровью. Вжимаю голову в плечи в ожидании ответного удара. Документы падают на пол, а Сергей заносит руку. Мне конец…

— Убирайся! — успеваю выкрикнуть и отскочить еще до того, как мой муж ударит меня. Он, может, и не собирался, но занесенная рука и грозный вид слишком уж выразительно намекали на его намерения.

— Все нормально? — раздается за спиной Сергея, и я пользуюсь тем, что он отвлекся. Делаю еще два шага назад.

— Все в порядке, — отвечает Сергей появившемуся в квартире Михаилу. — Ты зачем пришел?

Мой муж отворачивается лицом к водителю, а я присаживаюсь и собираю разбросанные листы. Я даже не заметила, когда Сергей их уронил. Складываю аккуратно вместе и протягиваю вперед.

— Вы забыли телефон в машине, он звонил почти без остановки.

Михаил слегка смещается и окидывает меня быстрым, хмурым взглядом. Сергей забирает телефон и, развернувшись ко мне, открывает рот, но потом быстро его закрывает, когда видит бумаги.

— Забирай и уходи, — твердо произношу я.

Он молча выдергивает бумаги из моих пальцев, а потом разворачивается и покидает мою квартиру.

— Может, вам что-нибудь нужно? — спрашивает Михаил, всматриваясь в лицо.

— Спасибо, у меня все есть. — Он уже разворачиватся на выход, когда я останавливаю его. — Подождите. — Он поворачивается и смотрит на меня вопросительно. Я достаю из сумочки две банковские карты и протягиваю их водителю. — Вот. Отдайте Сергею Дмитриевичу.

— Думаю, он хотел бы, чтобы вы оставили их себе.