Утром в пятницу ещё раз позвонила, но никто трубку не поднимал. Она десять гудков прождала, прежде чем положить трубку. Не может ведь такого быть, что он так крепко спит, что телефон не слышит? Нет, не может. Значит, его нет дома! Где-то шляется! Где, спрашивается?

***

К понедельнику Юля сдалась! Ну не может она, оказывается, без этого эскимоса! Привыкла уже к нему. Да и его вина в их размолвке к понедельнику стала казаться какой-то совсем уж маленькой и незначительной, а своя собственная вина, наоборот, сделалась огромной. Чего, спрашивается, вспыхнула? Если позволяешь парню многое, то чего удивляешься, что он ещё большего захотел? Дура!

Это у неё от деда с бабушкой такой вспыльчивый характер. Внешне на казачку совсем не похожа, а вот характер типично казацкий. Мама постоянно ей твердит, что с таким характером можно неплохо прожить на Дону или в Ставрополье — там таких заводных полно, — а вот для Москвы нужен характер помягче и поспокойнее…

Серёга подошёл, бросил свой портфель на пол рядом с партой, буркнул «Привет!» и плюхнулся на скамью рядом с ней. Из коридора донёсся звонок, Лариса закрыла дверь класса и прошла к своему месту. Урок начался.

Юля уже знала, что нужно делать! Выудила из портфеля толстую тетрадь, выдрала из неё лист бумаги в клеточку, написала в самом верху: «Привет! Не хочешь извиниться?» — и передвинула листок ему под локоть.

Серёга покосился на него, прочёл написанное, удивлённо взглянул на неё и быстро написал ответ: «Нет, не хочу! За что извиняться?»

«За своё поведение!»

«А что с ним было не так? По-моему, всё было как обычно».

Не спуская глаз с Ларисы, которая как раз выискивала в журнале очередную жертву для кровавой расправы у доски, Серёга с лёгким шуршанием передвинул листок по столу.

Она довольно долго думала, прежде чем дать ответ, но наконец написала: «Почему не позвонил? Это не по-товарищески! А если я заболела, и поэтому не смогла прийти?»

Серёга прочитал, едва заметно усмехнулся и черкнул в ответ: «Могла бы и сама позвонить! Между прочим, это ты начала. Не забыла?»

Пришлось прерваться, потому что выбор Ларисы пал на неё. Юля отправилась к доске писать длиннющее предложение с двумя хитро выделанными деепричастными оборотами. Обороты она услышала и выделила запятыми правильно, но попалась на простейшем сложносочинённом, присоединяемым союзом «но»! Лариса снизила оценку только до четвёрки, потому что после повторного прочтения уже написанного, недостающая запятая всё же нашлась и встала туда, куда нужно. Училка отправила Юлю на место и велела быть внимательной, а после неё вызвала к доске Серёгу.

Серый идти к доске боялся — это было хорошо заметно, — но Лариса почему-то сегодня к нему не придиралась. Написал он всё правильно и ни одной даже самой малюсенькой ошибочки не сделал. Пришлось ей раскошеливаться! Посетовала только на его корявый почерк, но выставила ему в журнал пятак! Серый довольно улыбался, когда возвращался на место.

К этому времени Юля уже прочитала, чем он ей ответил. Хотела закончить их переписку по-царски, чем-то вроде: «Эй ты, эскимос, давай мириться! Так и быть, я тебя прощаю!» — но после его ответа серьёзных аргументов у неё не осталось, а желание побыстрее закончить эту глупую ссору только усилилось. Поэтому она написала просто: «Давай мириться?»

Серёга прочитал, широко улыбнулся, посмотрел ей в глаза и молча кивнул. Потом ещё левую руку на их общее сиденье опустил, и она почувствовала, что он к её бедру осторожно прикасается. Скосила глаза вниз, а это он ей вытянутый мизинец протягивает. Прямо, как детсадовский малыш. Она чуть не рассмеялась. Опустила свою руку, мизинцем нашла его мизинец. Они сцепились ими и три раза осторожно тряхнули руками. Всё! Ритуал примирения завершён!

Серёга руку убрал не сразу. Сначала осторожно прикоснулся тыльной стороной ладони к её бедру, медленно погладил вверх и вниз и лишь после этого вернул руку на парту. Она осторожно огляделась по сторонам. Кажется, никто ничего не заметил.

Не хотелось ей прекращать их неторопливый разговор при помощи ручки и тетрадного листа. Взяла и написала: «А мне всю неделю ничего не снилось! Совсем ничего, представляешь?»

Серёга скосился в листок, прочитал, кивнул и одними губами беззвучно шепнул:

— Мне тоже…

Глава 15. Знакомство с тётей Галей

10 ноября 1972 года

На её звонок открыла тётя Галя. Оказалось, она не очень высокая. На полголовы всего выше её, и это у неё ещё сапожки на довольно высоком каблучке. Очень красивая, стройная блондинка с тёмными бровями и зелёными глазами. Тётя Галя улыбнулась ей, распахнула дверь пошире и посторонилась.

— Ты, наверное, Юля?

— Да, Юля Самойлова. А вы тётя Галя?

— Лучше называй меня Галиной Сергеевной. Проходи, раздевайся. Серёжа ещё спит. Я сейчас уйду, а ты буди его. Позавтракайте. На кухне в сковородке под крышкой гренки, кофе в кофейнике, молоко в холодильнике.

Она действительно была уже одета не по-домашнему. Красивый брючный костюм чёрной шерсти с коротким пиджачком со стоячим воротничком и закруглёнными лацканами. Под ним белая шёлковая блузка с пышными брыжами, на шее коротенькое жемчужное ожерелье, на лацкане пиджака изящная камея — на тёмно-коричневой каменной подложке вырезанный из белой слоновой кости или моржового клыка профиль девушки, чем-то напоминающей саму Галину Сергеевну. Обалденно красиво смотрится!