— А своему господину он наверно иначе сказал, — покивал я, глянув на Феофана. — Стыдно стало, что недоросль его отделал. Ладно, пойду, поговорю с ними. По-соседски.

У ворот поместья стоял мрачный пузатый мужик в пальто. Рядом с ним мялся видимо тот самый конюх. Не сказать, чтобы он был здоровяком, но ростом он мне не уступал, да и в плечах не маленький. Правда увалень. По тому, как он переминался, виновато поглядывая на своего господина, это было видно.

— Григорий Мстиславович, — кивком поприветствовал меня пузан. — Дмитрий Алексеевич Патрушев, если вы не помните.

— Здравствуйте, Дмитрий Алексеевич. Чем обязан?

— К сожалению, дело у меня к вам в высшей степени неприятное. Я требую с вас штраф за избиение моего слуги вашими слугами.

— Это кем же? — вскинул я бровь.

— Вам не рассказали? Не далее как три часа назад привезенные вами дикари избили Павлушу, — махнул он рукой на мужика, стоящего рядом с ним. — Он мой конюх. Без причин. Или настолько дикие, или просто решили покуражиться.

Я покосился на «Павлушу». Синяк под глазом вижу. Раз Патрушев пришел ко мне только сейчас, до этого мужику было стыдно признаться или не видел его господин. А тут заметил и всю душу вытряс. Всю, да не всю. Правду тот так и не сказал. Придется его огорчить.

— Мой вам совет — тщательнее подбирайте слуг.

— Это уже не ваше дело… — начал закипать Патрушев, но я его перебил.

— Да, не мое. Вот только ваш слуга вас обманул. Причем дважды. Первое — привезенные мной алеуты не слуги, а мои подопечные. Чувствуете разницу?

На этих словах пузан поджал губы, но крыть ему было нечем. Одно дело — слуги подрались. И другое — слуга получил от кого-то, кто выше его по статусу. Даже если слуга был не виноват, все равно, чтобы требовать штраф при таком раскладе, он должен был серьезно пострадать. А тут — всего лишь синяк.

— А второе, — продолжил я, — именно ваш слуга начал задирать моих подопечных. Даже не потрудившись узнать их статус, просто посмотрев на то, что они молоды. И за свой длинный язык он и получил это украшение. Так что тут не вы, а я должен требовать штраф. С вас. Или вы сомневаетесь в моем слове? Или слова слуги выше слова подопечного дворянина? Так можно и свидетелей поискать, или на крайний случай — я сам могу его опросить. Может вы не в курсе, но я уехал не просто так. В жандармерии служу. Не верите на слово слуге Императора? Да и ещё и не подскажете, с чего это ради ваши слуги ко мне за забор заглядывают?

Вот тут Патрушев окончательно сдулся и, зло зыркнув на побледневшего конюха, принялся извиняться. А после скомкано попрощавшись, пнул под зад «Павлушу» для ускорения и ушел к себе. Как говорится, и смех и грех.

Я же, улыбнувшись от этой сцены, вернулся в дом. Все-таки растут алеуты над собой. Но «проблемными» от этого быть пока не перестали. Надеюсь, со временем это пройдет.

— Ту-дух-ту-дух. Ту-дух-ту-дух, — мерно стучали колеса поезда, навевая на меня ностальгию по старому миру.

Я вот также под точно такой же звук в прошлой жизни сотни раз ездил в деревню к бабушке. Да и в армию тоже на поезде отправился. И потом в Чечню… Мир другой, а звуки стука колес о железную дорогу такие же. И кажутся незыблемыми, как закон тяготения.

Оторвавшись от своих мыслей, покосился на Катю. Сейчас, когда ажиотаж сборов завершился, она снова вернулась мыслями к нашему разговору о подборе пары для нее. Сама поделилась этим. Есть пара молодых парней из соседней мужской гимназии, которые ей приглянулись. Вот и спросила совета, как их лучше оценить и на что обратить внимание при следующей встрече. Помог, чем смог. Уж не знаю, насколько ей мои советы пригодятся.

Мой взгляд невольно соскользнул на чемодан, стоящий в моих ногах. Кроме одежды в нем были и артефакты, захваченные мной из сокровищницы для опознания. И что-то мне боязно оставлять чемодан без присмотра. Сколько раз в этом мире я терял подобные ему? В первый раз меня попытались ограбить мои нынешние «агенты». В другой раз уже на Аляске все вещи утратил, когда поезд сошел с рельс. Но в обоих случаях ничего настолько ценного я не перевозил. Сейчас же я сильно опасался, как бы и нынешний мой чемодан не постигла та же «карма», что его предшественников. Будет ОЧЕНЬ обидно. Сомневаюсь, чтобы дед хранил в сокровищнице ширпотреб. Поэтому на взятые артефакты у меня были определенные надежды.

Постаравшись отогнать нахлынувшие мрачные мысли, посмотрел на стенку купе. За ней ехали мои алеуты. Сначала хотел их снова определить в вагон более низкого класса, но потом передумал. Все-таки, несмотря на «драку» в последний день моего пребывания в Твери, вели они себя чуть ли не образцово. Да и представил я их подопечными, а не слугами. Если пойдут слухи, что мои подопечные ездят вместе с более низкими по статусу людьми, это может ударить по репутации рода. Либо скупердяем меня назовут, либо самодуром. А то и еще что похуже придумают. Зачем мне такие неприятности на ровном месте? Да и лучше держать «великолепную семерку» поближе к себе. Насколько это возможно. Буду хотя бы вовремя узнавать об их «чудачествах».