— Михаил Сергеевич, как вы оцениваете прошедшие переговоры?

— Как важный шаг к миру и спокойствию в Афганистане. Реваншистам не удалось поколебать стремление афганского народа к миру.

Ещё год назад — по ТВ показывали, как советские солдаты помогали афганских декханам садить деревья. Вся эта ложь — она уже обошлась очень дорого и продолжает обходиться ещё дороже

— … сегодня стороны афганского урегулирования проявили политическую мудрость и сдержанность, заботу, прежде всего о простых афганцах, забыли свои обиды и сумели переступить через свои амбиции во имя блага страны и её народа. Уверен, что все участники урегулирования смогут и дальше находить общий язык и вести свой народ в будущее. Пользуясь случаем, хотелось бы выразить благодарность находящемуся здесь сенатору Джозефу Байдену за его понимание афганской проблематики и личный вклад в нормализацию ситуации в Кабуле. Уверен, что только усилиями всего международного сообщества мы сможем положить конец этому и другим конфликтам на земле. Надеюсь, что простые американцы, рабочие, фермеры и служащие, которых представляет здесь сенатор Байден, поддержат нас и наше стремление к миру…

Теперь камеры были нацелены на молодого сенатора, который к этому был совершенно не готов…

— Зачем ты носишься с этим сенатором — с досадой сказал Громыко, когда мы остались одни — зачем просил притащить его сюда. Он же ничего не значит, простой сенатор от демократов

— Ты удивишься, Андрей Андреевич, как он далеко может пойти.

— Вертопрах — не согласился Громыко

— Молодость лечится со временем — сказал я — мы ведь все когда-то были молодыми. К сожалению это лечится…

Когда подростку становится двенадцать, тринадцать, четырнадцать лет, у него встаёт вопрос — как заработать. Появляются потребности… всё ведь денег стоит, начиная от стакана газировки и заканчивая выгулять девушку, да не по-нищенски. А у родителей постоянно просить деньги — как то стремно.

В Казани вопрос решается крайне жёстко — в каждой группировке каждую неделю каждый участник должен приносить рубль. Откуда ты его возьмёшь, никого не волнует. Укради у родителей, отними у сверстников или младших. Двадцать копеек стоит обед в школе. Отнял у пятерых — вот тебе и рубль.

С переводом в старшие возраста — сумма увеличивается. Из общака — тратятся на общие нужды группировки, на отмаз тех, кто влетел, на подогрев тех, кто искалеченный валяется в больничке. И порой — берут старшие, но это не везде так

Осень переросла в предзимье, время скверное. Игорь Эйдельман всё меньше ходил в зал, не участвовал в делах пятёрки. Зато он устроился — непонятно как — помощником рубщика мяса на колхозный рынок. В пятёрке узнали и сплюнули — пропал человек.

Рубщик мяса на рынке жил не на зарплату — кто пятьсот рублей в месяц с такого места не выгоняет, тот дурак.

Вечером — он ещё ходил разгружать вагоны…

Схема на мясе простая. Мяса не хватает, поэтому часть продаётся из-под полы, плюс — подпольные цеха. Плюс — через рынок прогоняют мясо многочисленные рестораны, которым мясо выделяют для меню централизованно, а они или совсем его не готовят, или готовят такое что… Парадокс советской экономики — только здесь рестораны планово убыточными бывают. А какими им ещё быть, если они то и дело закрыты?

Плюс «ростовский разруб» — это когда в одном куске получается мясо разных ценовых категорий, но продаётся оно понятно по верхней. Плюс испорченное мясо — но это уже у кого совести хватает. Отравится кто-то — посадят ведь, да ещё покупатели больше не придут к тому, кто дрянью торгует. На Колхозном, если таким торгуешь — тебе другие мясники морду набьют…

Плюс — на колхозке не только ведь мясом торгуют. Тут есть то, что нет и никогда не будет в городской торговой сети. Овощи — хоть какие с югов. Фрукты…

Игорь трудился у Зайдуллы, молчаливого типа с наколками на пальцах. Работа — помочь таскать, взвесить, присмотреть, чтобы не украли. Реализатором он пока не вставал — нельзя, несовершеннолетний. Плюс — вечером варят жирную мясную похлёбку для всех — хоть обожрись.

К нему постепенно привыкли и не удивлялись что еврей.

Как то раз Игорю — Зайдулла дал ему заказы разнести (была такая услуга для постоянных покупателей) и двадцатку вместо десятки. Он сел в трамвай, идущий через дамбу в новые районы, на одной из остановок ввалились несколько пацанов в характерной униформе группировщиков. Вальтовки [17] на всех, боты «прощай молодость» Понятно, что билеты никто не компостировал, взгляды всех — вдруг сошлись на Игоре

Тёплые! Теплоконтроль

— Какие люди…

Шпана моментально оказалась рядом, что удивительно — никто, в том числе мужчины — не осмеливались вмешаться

— Вам чего?

— Выйдем, побазарим?

— Нет.

Группировщики моментально окрысились

— Чо, борзый стал? Чо это у тебя в сумках?

— В сумках — не твоё. Хочешь — бери. Только потом не удивляйся, если на перо налетишь.

— Ты че, с…

— Стопэ!

Старший почувствовал неладное

— Ты чо, силу ощутил? За кого мотаешься?