Гребец уставился на ножовку в руках мистера Магнуса и заметно, даже сквозь многослойный грязный загар, побледнел.

— Живее к корме, обезьяны! — рявкнул лейтенант.

Сотоварищи приговоренного резво взялись за весла, сам будущий герой все еще сидел с ошеломленным видом. Ялик слегка стукнул нас в корму — корпус катера отозвался приглушенным погребальным гулом.

— Давай, иначе все пропадем, — шкипер подал в лодку пилу.

— Я нах пилить не уметьмля, — прошептал гребец.

— Ну-ка, подбодрите его багром, — призвал лейтенант Келлог.

Сэлби охотно ухватил багор и протиснулся на корму. Я перехватил древко орудия, слегка придержал бойкого солдата и кашлянул:

— Сэр, разрешите внести предложение. Техническое, сэр.

Лейтенант прищурился:

— Считаешь себя умником, сопляк?

— Никак нет, сэр. Но мне приходилось прочищать канализацию. В этом искусстве, сэр, главное, сохранить напор и свежие силы. Возможно, работая попарно, мы управимся быстрее. Опять же, так будет гораздо безопаснее, сэр. С вашего разрешения, сэр, я бы пошел вместе с ныряльщиком.

На меня смотрели как на тронутого на всю голову простофилю. Отчасти так и было. Но только отчасти.

— Желаешь нырнуть? — не скрыл презрительного удивления лейтенант. — В определенном смысле так будет быстрее, что верно, то верно. Но пойдет ли это на пользу винту? Как думаете, мистер Магнус?

Шкипер пожал плечами:

— Хуже не будет. Но Энди, похоже, спятил…

— Ни разу не спятил, сэр, — заверил я. — Две пары рук вернее, чем одна. Лианы оттягиваем от вала и режем по витку, сэр. Смысл в чередовании, силе и страховке.

— Лезь, — решил лейтенант. — Но оружия я тебе давать не стану, все равно утопишь.

— Я имел в виду багор, сэр. Им можно отжимать клубок водорослей.

Поганец-лейтенант милостиво разрешил рискнуть казенным флотским багром, и я, скинув рубашку, принялся разуваться. Пялиться на поверхность болота в надежде разглядеть смертоносную рябь, было глупо, но я все же не удержался: пока было чисто. Далее тянуть было нечего: протиснувшись под нижний леер, я решительно соскользнул в густое дерьмо, что поневоле приходилось именовать водой. Жижа, теплая вверху, стоило погрузиться глубже, обжала мои ноги могильным холодом. Я выругался. На палубе хохотнул умник Бинэм. Мне передали багор, я попытался нащупать хоть какое-то твердое дно — тщетно. Пришлось опереть инструмент на планширь ялика и борт катера, создав нечто вроде распорки, по крайней мере, так за багор было удобно держаться.

— Давайте ножовку. И ныряй сюда, дружище.

Волонтер на миг зажмурился, что-то прошептал и сполз в воду. Мы начали работать…

…Погрузиться в бурую тьму, оттянуть виток скользкой лианы, пилить… Волонтер порывался заполучить ножовку, но я не собирался уступать инструмент — куда разумнее порезать руку другому, чем подставлять собственную. Все-таки это я здесь англичанин и помощник механика, а не этот худосочный дикарь. Впрочем, я был осторожен, пусть и работал на ощупь. В свою очередь, гребец старался подставлять проклятую лиану поудобнее. Мы выныривали, отфыркивались, кивали друг другу и вновь погружались в беззвучное густое желе. Нельзя сказать, что наши усилия были абсолютно безрезультатны: виток поддавался, но крайне медленно. Эта дурацкое растение оказалось покрепче любого стального каната. Главное было работать и не задумываться об окружающей нас подводной тишине. Я едва различал собственные плечи, так мутна была вода…

Зачем я полез в воду, и что стало с моим инстинктом самосохранения? Все в порядке, он работал. Просто утром я представил себе, что вновь стою за бильярдным столом, как в старые добрые времена. И догадался, что разумнее первым начать розыгрыш партии. Нас одиннадцать человек, цвет-ранг моего «шара» повыше волонтерского, но едва ли значительно. Следовательно, если нас начнут скармливать зыби по одному, моя очередь придет четвертой. Учитывая, что болото жрет ныряльщиков не сразу, лучше пойти первым и, если расчет будет точным и шар окажется в лузе, взять паузу. Тем более, поскольку я в воде не один, у хищника будет выбор и я могу успеть выскочить. Утром я прикинул возможные рикошеты, уход красных и цветных шаров, соответсвующее улучшение-ухудшение положения битка — то есть, меня. Инициативное начало фрейма явно давало преимущество. О, несомненно, данный расчет выглядел спорным. Но смешно ждать от Болота строгих правил игры… Главное, не думать о страхе.

Мы одолели второй виток, я вынырнул и прохрипел:

— Сэр, нужна смена!

— Да вы там и пары минут не пробарахтались! — немедля заявил лейтенант.

— Ноги сводит и ножовку следует подточить, — пояснил я, демонстрируя инструмент со стертыми до половины зубьями и пиная под водой напарника, дабы тот не ляпнул чего-то лишнего.

— Не выдумывайте, Дженкинс, пила еще вполне способна поработать, — возразил наш командир, присматриваясь к состоянию инструмента.

— Сэр, они работают уже десять минут, — вмешался доктор Крафф, демонстрируя хронометр. — Им необходимо отдышаться. Запустим вторую пару.

— Будь по-вашему, — неохотно согласился лейтенант. — Выбирайтесь, неженки.

Ни одна тварь в ялике не потянулась нам помочь, мне пришлось пихать напарника в мосластый зад, из лодки он протянул мне дрожащую руку. Мы свалились на сухие и дивно теплые банки ялика.

— Пиявкинах! — брезгливо указал пальцем щербатый волонтер.

Я туповато смотрел на ступни напарника, густо покрытые трехдюймовыми жирным «шрамами». На собственные ноги и взглянуть было страшно.

Антонио в трюме точил ножовку, на палубе активно обсуждали ситуацию. Нам в ялик кинули фитиль, и мы поочередно прижигали пиявок, особенно цепко державшихся под коленями и в паху. Шлепающиеся на дно лодки черви выглядели уже не так кошмарно: просто крепенькие животные, резво извивающиеся и полные крови. Мне пришла жутковатая мысль, что в случае голода можно использовать кого-то из нас в качестве наживки. Жареные и подсоленные пиявки должны быть недурны на вкус — этакие миниатюрные «черные пудинги» [1] .