– Ты помнишь Илана? – спросила она вдруг.

– Да, он всегда был хорошим воином. И он был добр ко всем.

– Это мой отец. Был, – добавила Сьерра грустным тоном.

– Его дочь намного моложе тебя.

– Ветерок, да, – девушка кивнула и близко-близко наклонилась к Нестору. – Помнишь ее? Знаешь, что с ней случилось?

Нестор открыл было рот, чтобы ответить, но не смог. Да, он помнил, как Ветерок, смеясь, вваливалась к нему в палатку, помнил ее озорной голосок. Но что-то в его воспоминаниях было не так, как будто чего-то в них не хватало. Что случилось с этой девочкой? Он не помнил, чтобы она покидала стаю. С другой стороны, он так нервничал в последнее время, что вообще мало что помнил. Но дело было не только в этом. Ветерок была очень маленькой. С кем она жила? Определенно, не одна, в противном случае он бы точно это запомнил, даже в его состоянии. Нестор попытался вспомнить еще что-то, что он мог знать о Ветерке, но вместо воспоминаний в сознании расплывалась какая-то странная пустота, которая уводила его мысли на небо, в котором было так темно с тех пор, как его покинула Селена. Правда ли то, что говорит ему эта девчонка? Можно ли ей верить? Или это очередная выдумка, чтобы сбить его с толку?

– Боюсь, что скоро и ты перестанешь меня видеть. Я чувствую себя призраком, чувствую, будто меня не существует, – сказала Сьерра.

И в этих словах было столько искреннего страха… Ни гордый тон, ни желание казаться уверенной не могли замаскировать ни эту холодную липкость, пронизывающую речь девушки, ни это дрожание в голосе, – верные признаки настоящего страха перед чем-то большим и потусторонним.

И Нестор поверил ей. Ему даже захотелось протянуть ей руку. Но он быстро прогнал эту мысль. Даже не зная ее (или забыв ее) он почему-то был уверен, что такой жест Сьерра не оценит. И в этом он безусловно был прав.

Он поверил ей, и сам был не рад этому.

– Если то, что ты говоришь, правда, то ты не можешь сопровождать меня. Азанор сказал, что никому из стаи нельзя идти со мной.

– Но я больше не часть стаи. Селена исключила меня.

Нестор прикусил внутреннюю часть щеки. Технически это было правдой, но что если у Азанора на это счет было другое мнение? Тогда они уничтожили бы последний шанс стаи на спасение. К тому же кто знает эту девчонку, может, она еще что-то скрывает. Что-то еще более впечатляющее?

– Сьерра, я не знаю, правда ли все, что ты говоришь…

– Я понимаю, что тебе нелегко поверить мне после того, как я солгала тебе, но посуди сам, что я могла еще тебе тогда сказать? Что мы друг друга сто лет знаем, хотя ты меня не помнишь?

– Звучит странно, – признал Нестор, не собиравшийся, впрочем, сдавать позиции.

– Вот именно. Я сама себя не узнаю с тех пор, как Селена изменила меня. Это не мое тело, как будто… как будто часть меня отрезали.

– Судя по тому, что ты рассказала, я подумал, что это примерно так и есть, тебя изуродовали.

– Да, – пробормотала Сьерра мягким, но твердым голосом. – Но даже если ты меня не помнишь, надо признать, что ты единственный, кто меня видит и слышит. Я правда думаю, что смогу тебе помочь. Возможно, наши предки знали, что произойдет. Возможно, им было известно, что мне суждено помогать тебе. – Сьерра вздохнула. Игры богов и познания мертвых были одинаково непостижимы.

Нестор не знал, насколько он может доверять Сьерре, но он был честен с самим собой, и его «я» подсказывало ему, что он хочет, чтобы она сопровождала его. Пусть даже просто из-за компании, из-за звука ее дыхания, которое он слышал впереди себя, из-за тех мыслей, которые возникали в сознании каждого из них, когда они двигались молча. Ему очень хотелось считать, что в своем желании он был прав. Но в то же время он понимал, что это было чересчур эгоистично. И сейчас, когда судьба его племени висела на волоске, так рисковать было просто нельзя.

– Нестор…

– То, что с тобой случилось, ужасно. И мне бы хотелось найти способ это исправить. Но Азанор выразился ясно.

– Я больше не часть стаи.

– Ты была частью стаи, когда он объявлял об этом. Сьерра, я бы очень хотел, чтобы ты пошла со мной. Но ты сама знаешь все, что сейчас все поставлено на карту. Что если я не смогу его разбудить только потому, что ты будешь со мной?

Тягостная тишина повисла между ними. По выражению лица Сьерры Нестор пытался понять, насколько той плохо сейчас: так же, как ему, или меньше. Боль комом застряла в горле, и он сдавленным голосом проговорил:

– Мне очень жаль, Сьерра.

– Мне тоже, – рявкнула она. И резко раздвинув ветки руками, тяжело дыша двинулась прочь. Нестору до смерти хотелось выкрикнуть ее имя и попросить вернуться. А еще – стереть все сказанные минуту назад слова, как будто их не было вовсе. А главное, ему очень не хотелось быть провидцем, на которого взвалили такую тяжелую миссию, что его позвоночник едва выдерживал.

Но он ничего не сказал, не выкрикнул и не стер. И провидцем, естественно, быть не перестал. Он просто опустил голову и стоял так до тех пор, пока шаги Сьерры не потерялись в чаще леса.

Нестор поднял голову к светящемуся жестокому небу. Он снова остался один, но это одиночество было хуже, чем раньше, до встречи со Сьеррой. Хорошо бы она вылечилась или, по крайней мере, смирилась со своим новым положением. И хотя бы у одного из них все было хорошо. Нестор навострил уши. Если это действительно Дестра вела их до этого, возможно, она могла бы подать ему новый сигнал. Послать какого-нибудь кролика, перепелку, может, кабана. Но младшая богиня молчала, и ему пришлось идти дальше самому – в темноте, одиночестве и неопределенности.