– Известно ли нам, как долго тела находились в земле? Приблизительная дата смерти поможет мне просмотреть записи о пропавших без вести.

– Это займет время. Мой помощник отправится на место преступления завтра, чтобы взять дополнительные образцы почвы.

– Пока что мы оградим этот участок. Держите меня в курсе.

Закончив разговор, Арнав набрал номер Наик и спросил ее о старом нераскрытом деле из полицейского участка в Дадаре. Это дорого ему обойдется, но, возможно, ему удастся восстановить справедливость в отношении этих женщин. Он почувствовал, как на его лице расползается мрачная улыбка. В тридцать шесть лет, когда он устал от жизни, мало что приносило ему удовлетворение.

Вошла Наик с папкой в руках, и Арнав вернул лицу серьезность.

– Мы не смогли найти дело из Дадара, но вот кое-что из полицейского участка Азад Нагар, сэр. Женский труп. Ни рук, ни головы, ни ступней. Тело разложилось до неузнаваемости. Найдено в канализации.

Еще одна женщина. Три в Аксе и та, которую он вспомнил, в Дадаре.

– Это дело было раскрыто?

– Нет, сэр, – ответила Наик. – Им никто не занимался.

– В каком смысле?

– Тело было найдено в ноябре 2008 года, сэр. Утром двадцать шестого числа.

Двадцать шестое ноября. Этот день Арнав не забудет никогда. Десять террористов «Лашкар-е-Тайба» причалили к мумбайском порту, угнали машины, в том числе полицейский фургон, и нанесли пять ударов одновременно, убив сто сорок индийцев и двадцать пять иностранных туристов. В двух роскошных отелях террористы расстреляли обладателей американских и британских паспортов. Погибли пятнадцать полицейских. Муж Наик лишился руки.

Участок Азад Нагар находился в эпицентре катастрофы, поставившей Мумбаи на колени, но это не объясняло, почему дело не расследовали позже.

– Они составили панчнаму?

– Да, сэр. Здесь записаны все подробности. Следствие вел инспектор Атул Гауде. На теле не было одежды, у него не осталось ни головы, ни ног, оно было разрезано в нескольких местах.

– Так почему расследования не было, поясните?

– Дело не раскрыто, сэр. Отсутствовали улики. Тело так и не опознали, а инспектора Гауде отправили выполнять другую работу.

– Вы уверены, что в полицейском участке Дадара нет упоминаний о подобном деле?

– Возможно, все произошло до того, как мы внесли записи в компьютер. Не исключено, что нам придется разыскать бумажный экземпляр.

– Я хорошо знаю этот участок. – Арнав начинал там свою карьеру в качестве стажера.

– Мы можем послать туда констебля, сэр. И еще, мистер Танеджа звонил к нам в участок. Я думаю, он говорил с господином Мхатре.

– Спасибо, что предупредили. – Арнав собрал свои бумаги. – На сегодня я закончил. Поеду в Дадар.

Если он найдет нужное дело, то соберет пять почти одинаковых случаев, цепочка из которых тянется уже несколько десятилетий: в Дадаре, в Азад Нагаре, а теперь и в Аксе.

– Кто едет в Дадар? – в кабинет вошел старший инспектор Рави Мхатре.

Начальник Арнава Мхатре был одним из самых высоких в полицейских в Мумбаи, его рост составлял почти сто восемьдесят семь сантиметров.

– Здравствуйте, сэр. – Арнав встал и отсалютовал начальнику, как этого требовали правила. – Я еду.

В соответствии с принятой процедурой Мхатре обычно вызывал Арнава к себе, но не сегодня.

– Хорошо. Я без машины сегодня вечером, так что можете подбросить меня.

– Что-то еще, сэр?

– По дороге поговорим.

Арнав выехал со станции вместе с боссом на своей старой надежной машине. Аша училась водить ее в тот год, когда они ее потеряли. Рави Мхатре не стал комментировать состояние потрепанного автомобиля, позволив своему лицу сказать все за него. Инспектор также отказался от предложения Арнава подвезти его до дома в Бхандр после того, как он закончит работу в полицейском участке Дадара.

За три года совместной работы Мхатре оказался чем-то наподобие шахматного короля. Незаменимый, но неспособный к нападению чиновник. Впрочем, Арнаву не на что было жаловаться. Мхатре не раз поддерживал его после перевода из отдела по борьбе с преступностью в участок Мальвани.

Несколько минут начальник Арнава разговаривал по телефону, пока они стояли в пробках на выезде из Малада в Горегаон, затем он наклонился вперед, чтобы поменять станцию на радиоприемнике. Зазвучала музыка. «Akhiyon ke jharokhon se», черт бы его побрал.

В этой мелодичной песне рассказывалось о любви пары, которая, несмотря на все трудности, поженилась. В конце фильма женщина гибнет. Эта песня зазвучала однажды, когда Тара включила телевизор в спальне. Они лежали в обнимку под одеялом, ее мягкое тело расслабленно прижималось к нему. Он вдыхал запах ее свежевымытых волос и мечтательно смотрел на экран.