Арнав чувствовал, что у решения Джоши был скрытый мотив.

– А господин Мхатре? Приходил на работу?

Старший инспектор был темной лошадкой в этом деле. Полицейский участок Мальвани находился в его юрисдикции. Если он замешан в этом деле, то и Арнав, и Наик могут оказаться в большой опасности.

– Он все еще в отпуске, сэр. По личным причинам.

– Нам нужно проанализировать все. Абсолютно всю информацию, которую собрал Шинде.

Он вспомнил еще кое-что и достал из рюкзака бумажный пакет, который дал ему сэнсэй, и протянул его Наик:

– Это принадлежит Рехану Вирани. Соберите с вещей образцы ДНК и сопоставьте результаты с уликами, обнаруженными в фургоне. – Арнав сел на стул. – Если всплыло имя Китту Вирани, мы должны исключить все, связанное с ней.

Наик уставилась на него с таким же выражением лица, какое бывало у Шинде, когда Арнав ухитрялся превратить пешку в ферзя. В обычное время он бы подшутил над этим.

– Я обучаю Рехана карате, – пояснил Арнав. – Он оставил очки в зале.

На краю его сознания вдруг зашевелилось какое-то воспоминание. Арнав вспомнил бы все, если бы только поспал, но на сон не было времени. Он несколько раз закрыл и открыл глаза. Перед его взглядом предстал Шинде, захлебывающийся в собственной крови.

– Конечно, сэр. – Наик поднялась, чтобы уйти.

– Спасибо, – произнес Арнав. – И еще кое-что.

– Да, сэр?

– Всегда будьте начеку.

Арнав отвернулся от аккуратной фигурки ассистентки, удаляющейся от него по темному коридору. Он надеялся, что поступил правильно.

Через некоторое время в комнату вошел сэнсэй.

– Вам звонят, – сказал он. – Верните телефон, как только закончите разговор, пожалуйста.

Арнав дал Наик и Нандини номер сэнсэя и попросил их звонить с разных телефонов. Он кивнул в знак благодарности и поднес мобильный к уху.

Звонила Нандини.

– У меня есть информация, но я не могу рассказать об этом по телефону, – сказала она вместо приветствия.

– Я могу приехать.

– Я отправила к тебе подругу. Она скоро будет на месте. – Наступила пауза. Нандини шепотом прервала ее. – Все плохо.

Девушка редко проявляла страх: на работе ей частенько приходилось сталкиваться с пугающими вещами. Сейчас же в ее голосе слышался ужас.

Внизу Арнава ждала девушка. Он забрал у нее запечатанный конверт, и она ушла, не сказав ни слова. Вернувшись наверх, Арнав вскрыл его и обнаружил внутри записку, написанную почерком Нандини, и флешку. В течение следующих нескольких минут на устройстве он нашел то, что искал всю жизнь. Данные, которые компрометировали Нилеша Джоши.

На флешке были записаны звонки между комиссаром и Шинде, Джоши и Шетти, Джоши и Танеджей, Шетти и Виджаяном – неопровержимые доказательства того, что Джоши обходил закон, брал взятки и поднимался по служебной лестнице благодаря связям как в высших, так и в преступных кругах.

Арнав помог организовать свадьбу Шинде, был с рядом с другом в роддоме в момент, когда рождались его дети. Шинде слушал, как Арнав разглагольствует о своем отце, о несправедливости судебной системы. Он помогал нести тело отца Арнава к погребальному костру. Сидел у больничной койки его матери, когда Арнав работал на двух работах. Кормил его, когда тот был голоден.

А еще он мешал ему, не позволяя добиться справедливости в деле сестры. Арнав хотел воскресить Шинде из мертвых, чтобы задать ему пару вопросов.

«Три минуты. У тебя и трех минут не стоит? Это был товарный поезд, ради всего святого! Хочешь, я поговорю с твоим отцом, скажу ему, что ты украл мои серьги и продал их ради денег на карманные расходы?!»

Он резко проснулся, в ушах у него стоял злобный гогот. Отбросив липкие простыни, он прошмыгнул по мягкому ковру в темную ванную комнату, у раковины плеснул водой на разгоряченное лицо, чтобы охладиться.

Когда они вернулись с железнодорожных путей, она все рассказала его отцу. И в кои-то веки это была правда. Отец не сказал ни слова. Через неделю, когда они вернулись на ферму, он привязал его к дереву на заднем дворе, снял с него штаны и избил ремнем. «Это научит тебя не воровать». После порки он несколько дней не мог спокойно сидеть. Он кусал подушку, пока Билал обрабатывал его раны, и крепко стискивал зубы, чтобы не шуметь, на случай если она подслушивает.

Он больше никогда не выбивался из ее трехминутного срока. Она превратила это в личную забаву. Три минуты, чтобы принести чай, не пролив ни капли, три минуты, чтобы принять ванну, три минуты, чтобы она кончила.

«Посмотрим, насколько ты хорош. У тебя три минуты».

Эти слова все еще мучили его даже спустя годы после того, как она произнесла их в последний раз. Он все исправит. Он взял с собой в постель один из дневников как талисман. Если просматривал старые записи перед сном, то спал лучше. Может, стоит немного почитать. Он включил свет и открыл дневник.

Этой уже нет, но я сделаю так, чтобы ее хватило еще на какое-то время. Год или два. У меня остались фотографии.