Шрифт:
Он явно что-то понял, но все равно представил дело так, будто, кроме мальчишек, случайно поубивавших друг друга при спонтанной инициации, никого здесь и не было. Тем более что Селль – от ужаса, наверное – каким-то невероятным образом сумела опять закрыться наглухо. Да так, что аж до семнадцати лет, когда ее средненький дар все-таки проявился, аурой своей нигде и никогда не светила. Ну, вот примерно как темнейшество сейчас, по этой причине ей как раз очень интересное. А все, что осталось у нее после того случая, – странная способность чуять любой выплеск, даже самый слабый, если тот происходил где-то неподалеку. И уж конечно, она постаралась никому об этой способности не проговориться – ни тогда, ни потом.
И математик ее так ни о чем никогда и не спросил…
Что ж, сегодня она в какой-то мере отдала тот свой старый долг. Будем считать так.
– Госпожа Кертан, а как зовут вашего сына? – неожиданно спросила Ленро возле самой калитки. – Я что-то не помню.
– Отти. Отрант то есть. А меня Дарив. Можете просто Ридой называть. И госпожой тоже не нужно, ладно?
– Тогда на ты?
– Да, конечно.
Глава восьмая
Дома Ленро собиралась первым делом незаметно предупредить Арделана, чтобы тот не вздумал высовывать нос из кабинета, пока здесь гости. Но не успела. Тот уже сидел в кухне, наперегонки с мальчишкой уничтожая остатки печенья из ее жестяной банки и молока из ее ледника. Увидев госпожу Кертан, темный спокойно мотнул головой, обозначая небрежное приветствие, и вернулся к своему занятию – видно, болтать с набитым ртом не желал, но и отрываться от процесса уничтожения съестного особого повода не видел. А вот Рида и ее сын изумленно уставились друг на друга – так что больше всего от этой неожиданной встречи растерялись именно они.
Отти, при их появлении замерший с так и не донесенной до банки рукой, очнулся наконец, выудил оттуда печенюшку, откусил и лишь после этого солидно, явно подражая темнейшеству, кивнул матери. Чтобы тут же снова переключиться на угощение. И Селль его, в общем-то, понимала – выплеск дело серьезное. Есть после него хочется зверски. Да и Арделан, судя по нездоровому блеску в глазах, тоже выложился не слабо, пока стабилизировал мальчишку.
Растерялась и Ленро, но несколько по другой причине – когда увидела, как темный выкрутился из ситуации с уборкой. Никак не могла решить, то ли начать смеяться, то ли сразу порадовать того вульгарным скандалом. Со стола посуду он все-таки унес, но кучей сгрузил ее в мойку, плеснув сверху водой. То есть и навстречу ей вроде пошел, но и не особо прогнулся при этом.
«Дипломат, бесы его дери!»
В итоге Селль все-таки хмыкнула, загнала обратно готовые вырваться матючки и пошла наводить порядок. А заодно извинилась перед Дарив, уже подскочившей к сыну и нервно приглаживающей ему вихры:
– Тут немного грязно, присядь пока, – кивнула она на последний свободный стул. – Я сейчас…
– Не надо, сама все сделаю, – мать Отти позволила сыну вывернуться из ее объятий, отодвинула Ленро от мойки и привычно ловко поддернула манжеты. – А вам, вижу, переговорить сейчас нужно. С господином…
– Фаурри, – Арделан справился-таки с печеньем и теперь к переговорам был полностью готов. – Я знакомый Селль еще с… еще по армии. И обсудить нам с ней действительно кое-что стоит. Но сначала кое-что мы обсудим с вами. Я правильно понял, что вы мать этого достойного господина?
«Достойный господин» успел кивнуть первым – между двумя глотками из чашки с молоком.
– Да, – почему-то с явной угрозой подтвердила это родство Рида. – Мать. И тоже не прочь с ним кое-что обсудить…
При этом послышалось в ее голосе нечто такое, отчего Отти едва не подавился.
– Успеете еще, – кивнул Арделан, и вот теперь парень все-таки закашлялся – у темного тон оказался тоже не сахарным. – Но позже. А сейчас слушайте внимательно…
Убедившись, что невнимательных в этой кухне нет, кивнул сам себе и продолжил:
– Парень ваш теперь темный. Вижу, вы в курсе?
– Да, господин Фаурри, – не стала та спорить. – Это… это вы ему помогли? Со стабилизацией?
– Я. Но еще пару дней присматривайте за ним в оба глаза. И если все будет в порядке – считайте, полгода минимум у вас есть.
– На что? – не сразу сообразила та.
Темный поморщился, раздраженный непониманием, но ответил:
– Чтобы сына спрятать, разумеется. Увезти из столицы – тут ему теперь лучше не оставаться.
– Но…
– В деревню куда-нибудь, – дожидаться, пока женщина справится с мыслями и сумеет задать свой вопрос, Арделан и не подумал. – Есть у вас там родня?
– Есть.
– Вот и разберетесь. Но тянуть с этим не стоит – повторюсь: полгода, максимум год, и дар будет уже не скрыть. Понимаете?
– Да, – механически подтвердила та, и вдруг стало понятно, что она едва сдерживает слезы. – Спасибо вам, господин Фаурри…
– Пожалуйста, – темный попытался остановить этот поток нарочито жестким тоном, что получилось у него мастерски. – А вот теперь мы пойдем беседовать с госпожой Ленро.
И поднялся из-за стола.
– Да, конечно, – Рида справилась с собой на удивление быстро. – А я пока тут с ужином… Господин Фаурри, вы любите тефтели? И перечный соус?
– Что? – пришел наконец черед растеряться и Арделану.