– Расскажу, – тот явно оценил ее внезапную осведомленность. – Возможно. Но уж точно не сейчас.

– Почему? – продолжала напирать Селль.

– Рыжая, ты в себе? Уверена, что нужно это обсуждать, когда в твоей кухне сидит едва не сорвавшийся свеженький темный, варганит ужин его мать и ждут в гости его папашу?

– А про папашу откуда знаешь? – заинтересовалась Ленро, меняя тему и не желая признавать, что Арделан прав. – При тебе об этом вроде не упоминали?

– При мальчишке упоминали. Еще в мастерской. А у него не только уши есть, но и язык.

– Поэтому ты и не стал прятаться от его матери?

– Конечно. Все равно узнают, но уже не в том ключе, что выгоден мне. И выйдет совсем даже не лучше.

– Логично, – кивнула та, снова откидываясь на спинку кресла и возвращаясь к теме: – А что же мы тогда станем обсуждать?

– То, на чем в прошлый раз остановились? – Темный тоже поерзал на столешнице, устраиваясь поудобнее, вытащил из-под задницы карандаш и походя, даже без привычной своей гримасы определил тот на место – в стакан рядом с чернильницей. – Не думаешь, что пришло время и тебе покаяться мне во всех своих прегрешениях? В ответ на мою откровенность.

– Зачем?

– За многим. Но прежде всего я хочу знать, насколько тебе можно доверять. И стоит ли это делать.

– Тогда придется подождать.

– Да? – изогнул тот бровь.

– Да. Пока с этим вопросом не определюсь я. Относительно тебя.

– А что, еще не определилась?

– Нет. Слишком темная ты лошадка. Причем и в буквальном смысле тоже.

– Я не лошадка, рыжая, – судя по морде, не похоже было, что тот сильно обиделся. Скорей уж наоборот – развлекался.

– Ах да, хорек, я помню.

– И даже не хорек, – продолжил Арделан все с той же усмешкой.

– А кто? – Ленро внезапно стала очень серьезной. – Кто ты сейчас, темный? Уж точно не князь.

– Считаешь, я мало о себе рассказал? Желаешь выяснить очередные мои интимные привычки?

– Желаю знать, что ты думаешь вот об этом, – и выложила на стол вечернюю газету, прихваченную у бакалейщика и спрятанную до этого в карман куртки. – Ну? Есть что сказать?

– Посмотрим, – развернул тот сложенный в несколько раз листок, наткнулся на передовицу и через пару минут выдохнул: – Н-да, рыжая… А ведь это многое объясняет.

– Ну так объясняй! Что происходит, а?

Арделан отложил газету, и та осталась лежать на столешнице рядом, притягивая взгляд жирными черными буквами заголовка, все еще пахнущего типографской краской: «Кошмарный взрыв после облавы в заводском районе».

– То же, что и всегда, – пожал он плечами. – Ваши светлые трут за собой следы и ловко прикрывают собственные задницы. Прежде всего от своих же – чтобы нимбы вдруг не послетали. Кстати, поэтому твой бывший ничего толком и не знал. Ему просто не оставили шансов. Зато ясно дали понять, на кого все можно и нужно свалить.

– Наши светлые, да? Только они? А ты и ваши темные тут совсем ни при чем?

– Угадала.

– Второй подряд взрыв. И оба связаны с тобой!

– Нас слишком мало сейчас, чтобы приплетать к каждому чиху. В отличие от вас!

Ленро откинулась назад, вынужденная признать его правоту. Арделан не врал – темных действительно осталось слишком мало. Впрочем, много их никогда и не было. До войны существовало очень интересное и всегда постоянное соотношение – на сотню нейтралов без дара приходится один из тех, у кого проявилась сила. А из десятка одаренных только один инициировался темным.

То есть их и обычно-то было в десять раз меньше светлых, а после войны соотношение стало совсем катастрофическим. Точную статистику не афишировали, но и так было понятно – выбили из них половину, если не больше, причем самых сильных. А из оставшихся часть сейчас еще и под особым контролем – в больницах, здорово смахивающих на тюрьмы. Или наоборот – тюрьмах, сильно похожих на вивисекторские клиники.

Так что да, темные – это вообще теперь штучный товар, не поспоришь, тут Арделан прав. Вопрос в другом – сколько их нужно, чтобы устроить взрыв? Селль подозревала, что и одного будет достаточно. А уж найти этого одного вполне реально – несмотря на полгода, миновавшие с окончания войны, ненависть все еще зашкаливала, причем с обеих сторон. Но вон, даже ей удалось такого подобрать, на свою голову. И очень не хотелось думать, что как раз того самого, из-за которого взлетело на воздух полквартала.

В общем, дело не в статистике, а в методах, и вот тут вопросов не возникало – это их привычки. И способы решать любые проблемы – тоже их. Кардинальные. Под корень. Чтоб только пыль потом по всему району развеяло.

Словно почуяв настроение Селль, Арделан нашел еще одно возражение:

– Если кое-кто из ваших стал раскладывать нас на алтарях, что мешает им дойти до взрывов в жилых кварталах, а? Я вот, например, препятствий не вижу.

И ведь не поспоришь…

– Что ты делал в том доме на Сольной? – Ленро устало прикрыла глаза, не зная, на что решиться, и пытаясь подобраться к ответам с другой стороны.