— Прошу меня извинить, мисс Лейцестер, — сказал он с холодной вежливостью, — но я ничем не могу вам помочь.

— Ах, — печально сказала она, — видно, я чем-то оскорбила вас. Скажите, в чем я провинилась, и я попрошу у вас извинения.

— Вы ошибаетесь, — сказал Дайсон, берясь за шляпу, — вы ничего не сделали. Но, как я уже сказал, я не в силах вам помочь. Возможно (в тоне Дайсона появилась нотка сарказма), некоторую пользу вам сумеет принести мой друг Рассел.

— Спасибо, я попробую, — ответила она; ее взгляд упал на платок, неловко повязанный вокруг кисти Дайсона, и она вдруг разразилась громким смехом, который показался Дайсону несколько истеричным.

Выйдя на улицу, он пошел пешком. Идти до Бэйсуорта, где он теперь жил, было около пяти миль, и прогулка доставила ему удовольствие — улицы постепенно меняли свой цвет с черного на серый, а потом на смену предрассветной мгле пришло сияние утреннего солнца. То тут, то там ему попадались подгулявшие пешеходы, но ни один из них, похоже, не провел ночь так бездарно, как он.

Войдя в свою комнату, Дайсон подошел к комоду, мельком глянул на напрасно прождавший его всю ночь стакан с щепоткой белого порошка на дне, а потом со вздохом вынул из жилетного кармана часы. До полуночи оставалась еще уйма времени, и надо было решить, чем его занять.