Шрифт:
Девушка вытянула руки в сторону фонарей и тихо прохрипела
– По...мо...ги...те — после чего, спотыкаясь, из последних сил бросилась вперед и упала на плечи Сокола, потеряв сознание.
Командир хотел было нажать на спусковой крючок, но палец остановился. Она не выглядела, как что-то опасное, скорее наоборот — беспомощное. Девушка едва сохраняла силы, чтобы просто жить.
– Центр, у нас тут живой гражданский, подготовьте медицинскую помощь и комплект сухой одежды — доложил Сокол, передавая свое оружие товарищу, чтобы взять пострадавшую на руки.
В разгрузочной зоне Кобра все еще возился с проводами у электрощита, безуспешно пытаясь найти хоть одну живую цепь, чтобы подсоединиться к центральному компьютеру командования. Юра вызвался помочь технику, но тот отказался, со словами : «Тут фаза мертвая, ничем уже не помочь». Восседая на жестяной бочке, словно на троне, Вадим безостановочно подкидывал в воздух монетку, тихо приговаривая : «орел или решка?». Самому ученому было тяжело стоять на одном месте, затхлый подвальный воздух требовал постоянного движения, желательно туда, где он посвежее. В то же время, вековая плесень, на шершавой шубе стен, чувствовала себя прекрасно и, за годы бесконтрольного роста, захватила помещение практически полностью.
К великому счастью Юрия Филипповича, операция проходила на редкость скучно. До того момента, пока в рации не послышался голос Сокола. После доклада о том, что есть выжившие, народ оживился. Офицер отдал команду Кобре, подготовить оборудовать медицинскую койку из досок и ящиков. Он сам достал из цинка кейс-аптечку и два плащ-халата. Один постелили на импровизированную кровать, другой предназначался для пациента.
Скучающие лицо Вадима вновь приобрело бодрый вид. Он ловко поймал монетку и спрыгнул с насиженного места, в ожидании прибытия пациента. Не смотря на внешнее воодушевления, от него исходила едва различимая аура обеспокоенности и даже страха. Мало кто стал бы его винить в этом. Никто не ожидал найти тут хоть кого-то живого, кроме только что прибывших. Однако, им повезло.
Сокол с Беркутом вернулись спустя пару минут. Девушку осторожно уложили на подготовленное место, и Кобра принялся обрабатывать раны.
– Она из пропавшей группы?
– поинтересовался лейтенант, разглядывая рваный комбинезон химзащиты.
– Похоже — сомневаясь ответил Юра — я ее раньше у нас не видел, возможно практикантка из учебного отдела.
Кобра вытащил из аптечки комплект наложения быстрых швов и затянул их на длинном порезе руки. К этому времени, вернулась группа Тайфуна.
– Господи!
– скривился Бард - Как она?
– Множественные порезы и гематомы по всему телу, признаки обезвоживания и общего истощения организма, но думаю жить будет — обнадежил техник собравшихся.
В момент, когда Кобра заканчивал бинтовать зашитую руку, девушка пришла в себя. С безумным от ужаса взглядом, она схватила техника-врача за воротник и хрипя закричала.
– Нужно уходить отсюда...быстро!
– Спокойно, мы вам поможем — постарался успокоить ее Кобра — мы ликвидаторы, вы в безопасности...
– Нет, никто не в безопасности — дрожа от страха прохрипела пациентка — мы все умрем!
– надрываясь закричала она.
Неожиданно сильно оттолкнув от себя Кобру, девушка вскочила с пастели и побежала к дверям лифта. Безуспешно подергав запорный вентиль гермодвери, она начала судорожно барабанить по толстому металлу и кричать: «Выпустите меня! Выпустите».
Тайфун и Бард скрутили ей руки и аккуратно повалили на пол. Мгновение спустя, сзади подбежал Кобра и вколол девушке успокоительное. От чего ее крики вскоре затихли, а сама она провалилась в сон.
Глава 5. Утро ликвидатора
Старые механические часы висели высоко под потолком и тихо выстукивали круговой марш секундной стрелкой. Казарменный этаж спал крепким солдатским сном. Стоявший на тумбочке дневальный то и дело клевал носом воздух, напряженно сражаясь с дурманом Морфея.
— Вот бы сейчас подушечку, да одеяльце теплое, — воображал солдат на посту. — А потом чайку, да с двумя… нет, тремя ложками сахара, — фантазии неторопливо уводили дневального в коварные лапы сна.
В конечном счете, веки незаметно сомкнулись, а тело расслабилось и потеряло равновесие.
Очнулся боец уже на полу, не понимая, как он там оказался. Поправив китель, он вновь принял вертикальное положение и посмотрел на настенные часы.
— Три минуты седьмого?! — паникуя, закричал в сердцах солдат и громогласным голосом объявил. — Этаж, подъем!
В тот же миг казарма наполнилась суетливой какофонией из скрипов, голосов и шагов. Из каптерки вылез пухлый прапор и вальяжной походкой стал обходить койки.