– Если будешь стоять на месте, разберут все лучшие наряды, – произнесла появившаяся за ее спиной леди Сания. Она подцепила прядь волос Адель и хмыкнула, будто думая о чем-то своем.

Хозяйка Гардероба была уже не молода, а худое лицо лишь подчеркивало ее морщины. Но вот в черных глазах сверкал живой огонек, заставивший Адель посмотреть на женщину по-новому.

– Давно вы здесь работаете? – спросила Адель среди девичьего гомона. Все только и делали, что обсуждали фасоны и вышивку, у кого – жемчугом, у кого – золотыми или серебряными нитями.

– Сколько себя помню, – ответила леди Сания, подцепив один наряд и приложив его к Адель. Потом взяла ее за руку, довольно крепко и даже грубовато, и подвела к зеркалу, разворачивая к себе спиной. – Нет, это не подойдет. Слишком много кружева. Может, это? – И она сняла с вешалки очередное платье, усеянное мелкими цветками. – Лучше, но все еще не то.

Адель заметила любопытные взгляды других девушек. С чего бы Хозяйка Гардероба вызвалась помочь ей? И в самом деле, в чем причина? Ведь скрытый смысл есть всегда и во всем, в любом человеческом поступке. Адель еще не встречала истинно бескорыстного человека.

– Как насчет этого? Должно подойти, – не дожидаясь ее ответа, проговорила леди Сания, поправляя на себе чепчик. – Раздевайся. Примерим новый образ.

Адель ничего не оставалось, как избавиться от своего платья, оставшись только в белье и чулках. Окружающие ее девушки были на разных стадиях облачения в наряды: кто-то еще в шелковых панталонах, кто-то в нижней сорочке, а некоторые затягивали корсеты, на которые завороженно поглядывала Адель. Она еще никогда не носила платье с корсетом – в них появлялись только «белые дамы», а для их районов подобные наряды не считались практичными.

Когда Хозяйка Гардероба потуже затянула ленты корсета, Адель закусила губу, но промолчала. Неужели она здесь одна такая неженка? Ничего, она обязательно привыкнет и к новым нарядам, и к новым порядкам. Наконец ее образ был завершен, и леди Сания, взмахнув рукой, воскликнула:

– La belle [2] !

Девушки на миг посмотрели в их сторону и снова вернулись к себе любимым. Пожалуй, лишь Марси была слишком занята, чтобы отвлечься от столь важного процесса.

– Вы с юга Монсальваж? – спросила Адель Хозяйку Гардероба, заметив акцент и выбор слов.

– Да, милочка, все верно. – Их взгляды встретились, и в этот миг Адель будто поняла нечто важное: эта женщина была на ее стороне. На душе у Адель чуточку потеплело, хотя она и не ждала помощи от кого-то, кроме себя.

Хозяйка Гардероба ненадолго покинула ее, обходя комнату и поправляя на девушках наряды. Теперь было сложно сказать, кто выглядел богаче, – все сравнялись в своей роскоши.

– А теперь, мои милые, проследуем в малую бальную залу – нам нужно убедиться, что вы знакомы с придворным этикетом. Ваши матушки должны были позаботиться об этом.

В животе у Адель неприятно кольнуло. Возможно, сейчас она и впрямь выдаст себя, ведь ее, наоборот, всячески ограждали от светской жизни.

Двери распахнулись, пропуская девушек все дальше в глубины дворца, все ближе к разгадке тайн Монсальваж. Адель шагнула вперед, но тут поняла, что стоит босая – если не считать чулок – в своем новом великолепном платье нежно-голубого цвета. Леди Сания выбрала для нее простой, но изящный наряд, совсем как сделала бы мама. Плечи были оголены – так непривычно для Адель, а руки будто окутывал сизый туман. Талию мертвой хваткой держал корсет, вызвав в памяти Адель неприятное воспоминание из сна: как она в доспехах идет по чужим телам. Разве этот корсет не сродни доспехам из металла? В них, должно быть, тоже сложно вздохнуть. Зато эта деталь наряда красиво подчеркнула ее грудь, а многослойные юбки расходились к полу ажурными складками, напоминая цветок.

Вот только не было туфелек – все пары разобрали. Адель глянула на обувь, в которой пришла сюда, и поняла, насколько будет нелепо выглядеть в старых сапожках.

– Дьявол! – фыркнула она, глядя на то, как все меньше девушек остается в гардеробной.

– Простите, кого вы звали? – раздался мужской голос из-за вешалок с нарядами. – Кажется, меня, мадемуазель.

Адель услышала сонный зевок и, отодвинув платья, увидела на кушетке, заваленной чулками, парня со сбившейся набок маской с клювом. Она была украшена синими и красно-оранжевыми перьями. Парень приподнялся на локте, подперев ладонью щеку, и улыбнулся. Его вид одновременно удивил и насторожил Адель. Что он тут делал?

– Вы потеряли туфельки, красавица, – сказал он, кивнув на ее ступни.

– Я их пока не искала, – парировала Адель. Что-то в этом парне показалось ей смутно знакомым, а когда он поднял русую, слегка позолоченную голову, то Адель цокнула от удивления. – О! Так это же наш приятель Анри! Как же вас сюда занесло, сударь! – сказала Адель и осеклась, вспомнив про бедняжку Николетт. Разве не должна она сейчас греться в объятиях своего принца, который, правда, теперь отлеживается в королевской гардеробной? А если Анри что-то знает и начнет искать здесь свою возлюбленную? И почему она вообще решила заговорить с ним сейчас?