Шрифт:
– Конечно, было, - говорю уверенно, и ухожу, в поисках дочери.
Спустя мгновение слышу из кухни крик:
– Ты всё испортил! Чертов Дед Мороз!
– Папочка, что случилось?
– Похоже, придется нам с тобой топать в магазин за покупками.
Глава 27
Алена
– Не пущу одних в магазин! – заслоняю собою дверь.
– Ты чего, не доверяешь что ли? – смотрит на меня зло. – Всё-таки мы с тобой того… - темная бровь Дема ползет на лоб, а руками она показывает мне неприличный жест.
– А что это? – Ариша пытается повторить фокус с кулаком и ладошкой.
В ужасе округляю глаза.
– С тобой дочь оставлять нельзя наедине. Научишь черт-те чему! – бормочу я.
– А если ты не доверяешь моим мыслительным процессам и памяти, можешь список написать на бумаге или забить мне в телефон. Я всё куплю строго по списку.
– Я тебе дочь не доверяю! – шиплю я.
– Так-то я взрослый, в состоянии выгулять пятилетнего ребенка.
– Пятилетнего???
– Ну, просто техническую ошибку допустил. Ты мне мозг сделала.
Дочь ангелочком смотрит на нас ругающихся, всё в толк не возьмет чью сторону взять – мою или своего отца.
– Ладно, пойдем вместе! Давайте сначала нашинкуем то, что осталось.
– Ты шинкуй, - выкручивается Демид, понимая, что работы мало, мне и одной ее не хватит. – А мы пока приберемся!
Ну почему всё так осложнилось?
Я ждала гостей, хотела показать им квартиру, какой мы милый ремонт с дочкой сделали в ее комнате.
А теперь что?
Гости придут – увидят, что я отвратительная хозяйка.
Ну и что! Зато они увидят полноценную семью.
Кстати, я еще не придумала, как представлю им Демида.
Второй родитель?
Ну а кто он по существу?
Шинковать действительно нечего, даже колбаса для оливье, оставленная в кипятке надолго превратилась в кусок бумаги, который крошится в крошку, а не кубиками режется.
Придется самой всё это есть, не выбрасывать же!
– Ладно, одевайтесь, идем в магазин, - появляюсь на пороге комнаты, где отец с дочерью просто лежат на ковре, пузами вытирают пыль, листают галерею фотографий в мобильном Дема.
– Я так понимаю, вы уже всё убрали?
– А мы посмотрели и решили, что чисто, - выдыхает спокойно Демид, поднимаясь с ковра.
– Ну-ну, на джинсы глянь!
Темные джинсы мужчины сейчас похожи на невесть что.
Хуже дела обстоят с новеньким платьем дочери – трикотаж собрал пух, выпавший из бороды Деда Мороза и иголки с елки.
– Иди в комнату, переодевайся!
– Я не хочу снимать платье. Мне его папа купил.
– Если что, то я тоже купила тебе платье на праздник – зеленое с золотой змейкой, - говорю обиженно.
– Я в этом буду ходить!
– Ладно.
Понимаю, что ребенок уже под воздействием отца. И мне оно – это воздействие совсем не нравится!
В конце концов, сама виновата. Нервно веду плечами. Морщусь от головной боли.
– Всё будет хорошо, - Демид делает ко мне два шага, пытается обнять за талию, но я вырываюсь. – Ну уж нет! Я сказала, что разговаривать будем только в том случае, если наши новые отношения доживут до рассвета.
– У нас отношения? – подмигивает мне.
– Не паясничай! Одевайся.
Спустя десять минут сборов выходим из дома – я – в норковом манто и красной вязаной шапке. Дочь в белой шубке из ламы в розовой вязаной шапке с огромным помпоном.
В руках у меня тележка для продуктов, точно такая с какой бабули ходят в магазин. Да, я запасливая, у меня тоже есть такая прелесть.
Мы с дочкой напеваем песню:
«И уносит меня и уносит меня в звенящую снежную даль»…
За нами едва поспевает Демид, не успевший даже застегнуть пальто. Весь нараспашку, несмотря на морозец утренний.
Выходим из подъезда и нам дорогу преграждает серебристый мерседес.
Из него тут же выпрыгивает высокая брюнетка в белом норковом полушубке и длинных сапогах.
– Какого ляда, Дёма! Ты офигел? Уже гости собрались. А ты всё с ними тусуешь!
По побелевшему как белый саван лицу мужчины понимаю, что он знаком с этой молодой особой.
– Вика, ты зачем сюда притащилась?!
Прихожу в оцепенение.
Почти не дышу. Бросаю взгляд на замеревшую в ужасе дочь – она тоже почти не дышит.