Пункт третий. Товарищи студенты, вы нашу Конституцию внимательно читали? Не забыли, что в ней написано? Вся власть в СССР принадлежит народу.

Народ осуществляет государственную власть через Советы народных депутатов, составляющие политическую основу СССР. Все другие государственные органы подконтрольны и подотчётны Советам народных депутатов.

Наш дорогой Шараф Рашидович — Председатель президиума Верховного Совета Узбекистана. Высшее должностное лицо республики. Высшее! И весь народ, все сознательные люди, думаю, должны вместе с Шарафом Рашидовичем строить светлое настоящее. А строить придётся много, очень много.

— Что же будем строить? — выкрик с места.

— Раскрою маленький секрет: среди прочего — ткацкую фабрику. Самую современную, итальянская технология. Лучшие станки. Не только строить фабрику, но и работать на ней, конечно. Фабрика будет выпускать не просто ткань, а деним. Мирового уровня, это вам не «Орбита». А для этого весной будут расширены посевы длинноволокнистого хлопка, чтобы уже осенью будущего года он пошёл в работу. И осенью же будет открыта швейная фабрика, с современными швейными машинами, немецкими, а на этой фабрики из денима будут шить современную одежду. Такую, как на нас, только лучше, — мы все трое были одеты в джинсовые костюмы. Для наглядности, да. — И половина произведенного будет реализовываться в Узбекистане, пока не насытится рынок. По вполне доступным ценам.

— Это по каким по доступным? — опять выкрик с места.

— Это уже не ко мне, это в Госкомцен. Краем уха… — я делал паузу, затем в нужный момент, когда напряжение достигло пика, продолжил, — краем уха я слышал, что такой костюм, как у меня, будет стоить около сорока рублей. Плюс — минус пятерка, в зависимости от исполнения. Да, будет построен комбинат для выпуска качественной фурнитуры. Австрийцы построят, под ключ. Приходи, и работай.

И, не давая времени отдышаться, продолжил:

— Сами понимаете, экс-плу-а-ти-ро-вать (я нарочно произнес слово в разбивку, показывая, что дело это не простое) эту технику, а потом и производить собственные станки — дело непростое. Потребуются квалифицированные инженеры, конструкторы, модельеры. Чтобы выращивать длинноволокнистый хлопок, понадобятся агрономы, селекционеры, генетики. И так далее. Если станки, производственные линии государство для начала закупит, то инженеры, генетики, и прочий трудовой народ — это вы. Больше некому. Значит, что? Значит, нужно учиться, учиться и учиться. А вы уже неделю митингуете на отвлеченные темы, вместо того, чтобы учиться.

— А не будем митинговать — поедем убирать хлопок! — еще один выкрик с места.

— А мы — сахарную свёклу и картофель. У кого что растет, то и убираем. Зато при деньгах, они, деньги, всякому нужны. Особенно нашему брату, студенту.

— И много зарабатываете?

— В сельхозотрядах, — взяла слово Надежда, — заработки хорошие. И условия труда хорошие.

— Хорошие — это сколько? — не унимались с мест.

— Уравниловки нет. Зависит от квалификации. Трактористы, комбайнеры — могут за сезон и тысячу заработать, порой больше. Но это за три месяца. Неквалифицированный труд — сотни полторы, две — но за месяц.

— До таких денег нам как до Москвы, — продолжились неорганизованные реплики.

— Одна из целей нашего приезда — поделиться опытом организации сельхозотрядов. Чтобы труд был взаимовыгодным: студенты за хорошую работу хорошо и получают. Ничего невозможного в том нет.

Разговор перешел на дела обыкновенные — заработки, условия труда, джинсы, фасоны — что и требовалось показать. Бытие определяет сознание, и потому возможность задешево купить модную одежду для человека практичного куда важнее фамилии партийного функционера. В теории.

В зале тихое жужжание — народ обменивается мнением, а народа в актовом зале собралось немало. Зал на шестьсот мест, да ещё в проходах стоят.

А мы на сцене. Актив университета, пять человек, лучшие из лучших, плюс нас трое, плюс Нодирбек, молодой узбекский гроссмейстер, надежда республики. Сидим за сдвинутыми столами, покрытыми красным плюшем. Смотрим в зал. Микрофоны, бутылки минералки (увы, не боржом, а «славяновская»), стаканы, председательский колокольчик, всё торжественно и строго.

К секретарю первички подбежал курьер, передал записку.

— Рашидов! Сейчас будет выступать Рашидов, — сказал вожак университетского комсомола.

Быстро на тумбу водрузили телевизор. Актовый зал большой, телевизор в сравнении с ним крохотный, но слышно громко и чётко — аудиовыход подключили к трансляционной сети.

Заставка местного телевидения: «Выступление Председателя президиума Верховного Совета Узбекской ССР товарища Рашидова Шарафа Рашидовича». Играла спокойная музыка с восточным колоритом. Адажио из «Пустыни», мне ли не знать. Хороший признак? Может быть.