— У Самира получилось выстроить свою судьбу, и я рада этому. И Китт… Если ты вдруг захочешь жить богато…

— Ни слова! — обрываю я её резко, вскакивая со стула. — Нет! Не говори этого, даже не предлагай! Мы будем жить хорошо, понятно? Вместе. Я заработал столько, что тебе УЖЕ не нужно ходить на работу! Ты можешь месяцами не работать, только и делать, что покупать продукты и ходить по городу.

— Но я буду работать, — твердо говорит мать. — Что же мне делать, как не работать? Если я буду днями сидеть дома, я зачахну.

— Можешь переписывать книги.

— Но я не хочу.

— Можешь заниматься… — я хотел сказать «творчеством», но не нашел в памяти аналога этого слова. Если он и есть, то Китт его не знал, — … заниматься ремеслом: строгать фигурки из дерева, рисовать на бумаге. Мам, я хочу помочь, хочу облегчить тебе жизнь, хочу сделать ее лучше.

— Тогда прислушайся и к моим желаниям. Я хочу, чтобы твоя жизнь сложилась, это раз. И я не хочу сидеть дома и рисовать рисунки, пока ты будешь ходить на гору, рискуя жизнью, это два. Если ты будешь работать, то и я буду. Руки-ноги у меня есть, слава Ками.

— Может, тогда ты попробуешь устроиться на работу полегче? Или хотя бы чаще брать выходные.

— Я подумаю, — кивнула мама. — А теперь давай поедим. Заговорились мы с тобой, все остыло.

Сегодня утром ко мне постучался посыльный. Десятилетний мальчишка мялся на пороге, нервничал:

— Вы Китт?

— Верно.

Мальчишка шумно выдохнул, будто моя простая фраза сняла с него груз ответственности. Затем он быстро выпалил:

— Господин травник попросил вас явиться к нему!

Я заметил, как он после этих слов снова замялся, будто сомневался, правильно ли передал сообщение. Его пальцы теребили край куртки. Похоже, первый рабочий день?

— Что-нибудь ещё? — уточнил я, но мальчишка только покачал головой и пробормотал:

— Нет…

— Хорошо. Я скоро буду.

Мальчишка снова шумно выдохнул и, не теряя времени, развернулся и побежал прочь. Я проводил его взглядом и поспешил собраться. Если я понадобился травнику так срочно, возможно, появились какие-то подвижки по делу целителя.

По улочкам я пробежался и спустя семь минут дернул дверь лавки.

Заперто.

Зато со двора доносятся тихие голоса.

Я осторожно обошел здание, прошагал вдоль деревянной ограды и шагнул на задний двор лавки травника. Поставил шест к забору.

Во дворах, вдали от оживленных центральных улиц, царили запустение и тишина. Двор травника же зарос куда сильнее, чем окружающие: трава пробивалась сквозь влажную землю и местами под собственным весом ложилась на землю ковром. Однако у старого деревянного стола, потемневшего от дождей и времени, трава вырвана. Рой начал приводить в порядок двор?

Из троих людей, сидящих за этим столом, мне знаком только Рой. Травник сидит напротив двух незнакомых мне мужчин. Спина выпрямлена, руки лежат на столе. Лицо серьезное — точно готовится к серьезному разговору.

Первый незнакомец выглядел показательно богатым. Длинный камзол из темно-синего бархата расшит золотом в виде спиралей и символов, которые я не мог разобрать. На пальце блестит массивный золотой перстень, продав который, можно пару дней кормить всех обитателей окраин. Седые волосы аккуратно зачесаны назад, лицо выражает высокомерие и скуку. Этот человек посмотрел на меня так, будто я был лишь пылинкой, случайно оказавшейся у него под ногами. По взгляду я его и вспомнил — именно он когда-то приказал своему охраннику забить плетью девочку, которая, играя с Киттом в догонялки, случайно его толкнула.

Стоило вспомнить ту ситуацию, невероятную жестокость и искренний интерес богача-психопата, и сцена налилась красками, будто произошла только что.

Третий был совсем другим. Неприметный мужчина среднего возраста, одетый в серую форму, с плащом цвета грязи, с простым лицом, которое забудешь через минуту после встречи. Он сидел на краю лавки, как можно дальше от богача. Его поза была расслабленной, лицо — благожелательным, но почему-то он казался самым опасным из троих.

Впрочем, богач тоже ощущался неслабым. Присутствие практиков (причем не меньше ранга пробуждения) давило на меня, словно невидимая тяжесть взгромоздилась на плечи. Я чувствовал себя маленьким и уязвимым перед ними. Даже Кира или Барт, которые явно прошли через стадию закалки, никогда не производили такого впечатления. Эти двое значительно превосходили их рангом. Может, второй-третий уровень ранга пробуждения.

Я сделал глубокий вдох, чтобы успокоить себя, и поклонился низко, стараясь показать уважение. Сесть мне не предложили.

— Я так понимаю, вы — те самые люди, которым не нравится нынешний целитель? — спросил я ровным голосом.

Неприметный мужчина усмехнулся и заговорил первым. Его голос был блеклым, шуршащим.

— Да, он многим не нравится. — Мужчина сделал паузу в половину вдоха, окинул меня оценивающим взглядом. — Это не секрет. Наш целитель из Дома Магов. Его в наш город и в ваш квартал сослали за какую-то провинность — вот он и сидит тут по принуждению, а не по призванию. А потому решил, что может наглеть: цены задирает до небес, решает сам, кого лечить, а кого нет: даже некоторым влиятельным людям отказывает. Его поведение многих раздражает.