Каждый раз, когда он поднимал черенок для рубящего удара сверху, я поднимал шест под углом и успевал уводить его оружие в сторону. Когда он пытался ударить сбоку, я уже шагал назад. Я бы не справился с любым другим практиком, двигайся он на похожей скорости, но Гуса я будто бы просчитал за всю тренировку.

— Хорошо! — выкрикнул Гус после пятого или шестого удара, прошедшего мимо. — Держи ритм!

Я стиснул зубы и продолжал двигаться. Его удары становились всё быстрее и сильнее, но я начал замечать закономерности в его атаках. Если он наносил два удара сверху подряд, третий почти всегда шёл сбоку. Если он делал шаг вперёд правой ногой, это означало удар слева.

Понимание работало на полную. Я начал предугадывать его движения и действовать на опережение. Когда он замахнулся для очередного рубящего удара сверху, я не стал просто блокировать его. Вместо этого я слегка сместился в сторону и нанёс короткий боковой удар по его запястью. Это не было сильным ударом, я даже по руке ему не угодил, но все же я успевал гораздо больше.

— Ты начинаешь думать! — сказал Гус с одобрением в голосе.

Его шест снова устремился ко мне, но на этот раз я был готов. Я сделал шаг вперёд и нанёс рубящий удар сверху вниз. Он парировал его с лёгкостью, но пока он блокировал мой первый удар, я развернулся на пятке и нанёс колющий удар концом шеста ему в бок.

Гус успел уклониться в последний момент, но теперь на его лице появилась улыбка.

— Молодец…

Он поднял шест над головой и резко опустил его вниз с такой силой, что мне пришлось поставить обе руки на древко своего оружия, чтобы увести его в сторону. Удар был настолько мощным, что ноги едва не подкосились.

— Защита! — напомнил он. — Держи защиту!

Я стиснул зубы и сосредоточился. Гус начал наносить серию рубящих ударов сверху вниз.

Раз-два-три… Я считал про себя каждый удар. Четыре-пять-шесть… Руки начали ныть от напряжения, но я не сдавался. Семь-восемь-девять… Я чувствовал ритм его атак и двигался вместе с ним. Десять-одиннадцать-двенадцать… Каждый раз, когда он замахивался, я уже знал, куда пойдёт удар, и под каким углом его нужно отразить.

Тринадцать-четырнадцать-пятнадцать! Последний удар был особенно мощным — Гус вложил в него всю свою силу. Но я просто шагнул в сторону, и черенок прошел мимо, едва не задев мой рукав.

Когда всё закончилось, мы оба стояли посреди площадки и тяжело дышали. Гус посмотрел на меня и кивнул с уважением.

— Давай присядем, Китт.

У меня стонала и болела каждая мышца, и я рад был не то что сесть — свалиться прямо где стоял. Но прежде, чем последовать за Гусом, я поклонился параллельно земле, впервые в этом теле выказывая кому-то такое уважение.

— Спасибо за урок.

Мы дошли до лавки у края тренировочной площадки. Я постепенно выравнивал дыхание, но руки всё ещё слегка дрожали от напряжения. Шест, который я прислонил к лавке, соскользнул на траву, а у меня даже не было сил поднять его.

Гус не выглядел ни капли уставшим, хотя тренировался наравне со мной. Он лениво потянулся, а потом вдруг спросил:

— Ты на гору собрался с шестом ходить?

— Э-э… да. Думаю, это лучшее, что у меня есть сейчас. К тому же я привык к нему.

— Шест для боя против зверя — самое неподходящее оружие. Надеюсь, ты это понимаешь.

Он повернулся ко мне и объяснил:

— В бою с костлявыми или с людьми шест хорош. При ударе по зверю шест не нанесёт особого урона: он просто соскользнёт по шкуре. А пока ты будешь замахиваться для второго удара, зверь уже вцепится тебе в ноги или опрокинет. Рубящий удар тоже мало что сделает — у шеста нет ни острия, ни лезвия. Это ведь не меч и не топор. Лучше брать копьё. Еще лучше — рогатину. С ней даже обычные люди на медведей ходят.

Я посмотрел на шест. Он казался надёжным, прочным, но Гус прав — это оружие не для всякого противника.

— Хочешь в горы со мной сходить? — спросил я после паузы.

Гус усмехнулся, покачал головой и откинулся назад.

— Не-а. Я решил, что пока никуда не пойду. И если уж Рик меня не уговорил, ты тоже не сможешь. Кстати, думал в одиночку сходить? Главное — идти строго по дороге и не сворачивать в лес, где духовной энергии много. Твари не любят выбираться из леса в поля. Крестьяне же ездят с деревень в город и обратно, а среди них половина — практики стадии закалки, другая половина вовсе никакими практиками не были и не станут. Если встретишь слабую тварь, то справишься, ты умеешь обращаться с шестом.

Он помолчал, словно что-то обдумывая, а потом добавил:

— А вообще в горы ходят добытчики. Можешь с ними.

— Добытчики? — переспросил я.

— Ну да. Я не про тех, кто травы режет — они тебе соперниками будут и тебя в компанию не возьмут. И не про тех, кто в заброшенных штольнях промышляет — эти тоже тебе не подойдут. Я скорее про одиночные отряды горняков, которые золото в ручьях моют или ищут рудные жилы, выходящие на поверхность. Они знают местность и могут быть полезными попутчиками.