— Вот и лодочный павильон, — сказал Лукин, вглядываясь в темноту и протягивая руку к чернеющему, как садовая беседка, зданию.

Никита обернулся. Вблизи на улице никого из прохожих не было.

— Идем к реке, — шепотом сказал он Лукину и в то же мгновение увидел около павильона Андрея Силова.

Мостки для причала лодок были уже сняты. Прямо под берегом клубилась паром и шевелилась черная, как деготь, вода.

— Все в порядке, — прошептал Силов. — Садитесь…

Даже привыкшие к темноте глаза Никиты с трудом различили на черной поверхности воды рыбачью лодку и человека на корме.

Силов спустился к берегу и придержал нос лодки.

Неслышно и торопливо, будто только теперь вспомнив о том, что их могут заметить, Лукин и Никита вошли в лодку и сели на скамейке поближе к корме.

Андрей оттолкнул лодку, на плаву вскочил в нее и взялся за весла.

Скрипнули уключины, и лодка, относимая течением, отошла от берега.

Фонари у памятника сразу потускнели и расплылись в мутные желтые пятна. Лодка шла в тумане. Он косматился у бортов, ослепляя Никиту, и только кое-где в черных омутах, как светящиеся поплавки, вздрагивали отраженные звезды.

Никита прислушивался к скрипу уключин и не мог отвести взгляда от тусклых городских фонарей. Город, где осталась Ксенья, казался ему сейчас холодным, пустынным и очень далеким, словно он, Никита, уже уехал за тридевять земель.

Левый берег реки неожиданно поднялся впереди темной глыбой. Нигде не было приметно ни одного огонька.

Лодка с легким звоном разбила тонкий ледок заводи и остановилась. Силов бросил весла и первым выпрыгнул на берег. Никита и Лукин вышли вслед за ним. Человек, сидевший на корме, поднялся последним.

— Тебе, Прокоп, ожидать меня смысла нету, — сказал Силов. — По течению-то ты и один с лодкой справишься. Только подгребай помаленьку к тому берегу, и тебя как раз к пустырю перед понтоном вынесет.

— Пожалуй, что так. Воду отчерпаю, да и назад, — сказал человек в лодке и поднял стукнувшее о борт железное ведерко.

— Меня пусть сегодня не ждут, — наказал ему Силов. — Я в предместье переночую.

— Ладно, — ответил человек в лодке, и тотчас же послышался плеск выливаемой за борт воды.

— Идемте, — сказал Силов и стал карабкаться на скользкий откос яра.

Наверху он остановился и посмотрел на звезды.

— Рановато приехали. Ну, да это хорошо — не торопясь, ко времени придем. Тут железнодорожная линия сейчас, по ней прямехонько и отправимся…

Они вышли из прибрежного тумана, и сразу открылось все небо с бесчисленным количеством ярких морозных звезд.

Никита обернулся. Отсюда с холма огни города снова стали видны отчетливо и ясно. Никита вздохнул, подумав об оставшейся в пустом домике Ксенье. Он представил себе, как сейчас она ходит, нахмурив брови, из угла в угол маленькой комнатки с зеленым диваном, и ему стало грустно.

Где-то в стороне прогудел паровоз.

— Вот она и линия, — сказал Силов.

И едва успел он сказать это, как близко впереди застонали рельсы, вырвались из тьмы ослепительные снопы света и, осветив, как прожектором, заснеженные кроны сосен, мимо пронесся поезд.

Окна вагонов слились в сплошную желтую полосу, мелькнул красный огонек и потух.

— Пассажирский, — сказал Силов. — Этот не для нас, наш, наверное, следом будет.

Шли гуськом. С обеих сторон к полотну подступал лес. Было темно, как на дне глубокого колодца.

Шли молча. Никита думал об оставленном городе, о Ксенье и о ее скрытой от него и неизвестной ему жизни.

Все трое молчали, прислушиваясь к звукам собственных шагов.

Наконец лес расступился, снова во всю свою ширь раскрылось звездное небо, и Никита различил впереди перила небольшого моста.

— Здесь, — сказал Силов.

Они спустились под насыпь и вошли в частый черемуховый кустарник.

— Устраивайтесь понадежнее, — сказал Силов. — Кто его знает, сколько ждать придется. Наши поезда без расписания ходят…

Никита пригнул к земле ствол молодой черемухи и сел на него. Рядом, шурша мерзлыми ветвями, устраивался Силов. Он примял кусты, лег на них и закурил. Зажженная спичка на мгновение осветила его бородатое лицо и погасла.

— Осторожней кури, — сказал Лукин. — Пойдет обходчик — заметит…

— Обходчик это полбеды, — ответил Силов, пряча в кулак светящийся огонек папиросы. — Вот если военный патруль или дрезина… Да только сейчас никого тут нет. Слышишь, тишина какая? — Он помолчал, затянулся дымом папиросы и прибавил: — А военные дрезины тут не редкость. Это вам помнить надо…