— Дима, — Ирина даже не пыталась быть вежливой, — нужно поговорить. Сейчас.

Я мог бы возразить. Мог бы напомнить о субординации и личном пространстве. Но вместо этого позволил увести себя в сторону — в маленькую нишу под лестницей.

Пока она говорила я размышлял… ято мне ей сказать? Правду? Она никогда не была фанатичной последовательницей Велимира — скорее, вынужденной сообщницей. Умная девчонка, просто попала не в ту семью.

Но выдержит ли она правду? Не снесёт ли ей башню от новости, что человек, с которым она флиртовала у фонтана, убил её деда?

Она продолжала говорить…

О как, старый хрыч успел-таки подготовиться к своему концу.

Пока Ирина рассказывала о передаче силы и поиске предателя, я смотрел на неё с новым интересом. Теперь она — потенциальная угроза. Или потенциальный союзник.

Заметив её напряжённый взгляд, я понял, что пора прекращать этот спектакль. Она не дура — уже всё поняла. Просто хочет подтверждения из моих уст.

— Пу-пу-пу… — я покачал головой, изображая лёгкую укоризну.

И тут я решился.

— Впрочем, — я сбросил маску и посмотрел на неё без притворства. — Да, я убил твоего деда. И Захара, и Мирона, и Темникова — всю эту компанию выживших из ума некромантов, решивших превратить половину империи в армию мертвецов.

Я внимательно наблюдал за её реакцией. Шок, гнев, непонимание — всё это промелькнуло в её глазах, но быстро сменилось чем-то другим. Расчетливостью?

— Предатель ты, — констатировала она, скрестив руки на груди. — По сути дела, соучастник массового убийства.

— Если тебе угодно это так называть, — я пожал плечами. — Я бы предпочёл термин «зачистка». Или «акт милосердия» — для всех тех подконтрольных, которых твой дед превратил в марионеток.

— Меня тоже убьёшь? — спросила она, и голос её звучал на удивление спокойно.

Интересный вопрос. Она, похоже, искренне хотела знать ответ.

— Нет. Или да, — я встретил её взгляд. — Я дам тебе выбор, Ирина. Отступи от пути Велимира и будешь жить. Я знаю, где твои способности сочтут полезными и нужными для империи.

Она помрачнела и опустила глаза.

— И где же?

Я сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между нами:

— Есть группа людей, которые участвовали в зачистке. Это особый отряд императора. Элитное подразделение для… деликатных заданий. Туда набирают людей с редкими способностями, в том числе и с теми, которые официально считаются запрещёнными. Там служит мой знакомый и по факту должник, полковник Вершинин. Он мог бы замолвить за тебя словечко.

Я увидел, как в её глазах вспыхнул интерес.

— Ты предлагаешь мне работу? После того, как убил моего деда?

— Предлагаю жизнь, — поправил я. — Новое начало. Велимир использовал тебя как инструмент, я предлагаю тебе стать… героем Империи.

Ирина сощурилась.

— Предложение интересное, — она неожиданно улыбнулась, и эта улыбка странно преобразила её вечно хмурое лицо. — Учитывая, что дед мне перед уходом строго настрого наказал никакого вебкама.

Она поёжилась от собственной шутки. Чёрный юмор — последнее убежище тех, кому приходится принимать тяжёлые решения.

— Но без живой нежити, — уточнил я, пытаясь понять, насколько далеко она готова зайти в своём компромиссе.

Её брови взлетели вверх:

— А как же Костя?

Я обернулся, проследив за её взглядом через моё плечо. Действительно, в конце коридора показался Ведминов. Он заметил нас и неторопливо двинулся в нашу сторону, машинально почёсывая затылок.

— А он… он человек, а не нежить, — я повернулся обратно к Ирине. — Да, на нём печать подчинения. Да, он может превращаться в вурдалака. Но всё это он делает по собственному желанию. Он мне друг, а не раб.

Ирина склонила голову набок.

— И превращаться в огненного вурдалака я его не учил, — добавил я. — Это он сам.

— Огненного? — её голос выдал невольное восхищение. — Но это же…

— Невозможно по всем известным правилам, огонь выжигает нежить… а он человек, — закончил я за неё. — Костя вообще талантливый парень.

Она задумчиво покусала нижнюю губу. Я понимал, что происходит в её голове. Некромантическая школа Велимира строилась на абсолютном контроле — мёртвые подчинялись полностью, живые — через печати и проклятия. Концепция некроманта, считающего своё создание другом, а не инструментом, не укладывалась в её картину мира.