Физическая подготовка Маши тоже оказалась неплохой. Я, честно говоря, ожидал худшего. Когда она легко забросила ногу на трос, я очень удивился. Да и сил держаться у неё хватило. Возможно, сыграло роль то, что она сама очень лёгкая. Но всё равно, не любой бы так справился. Далеко не любой.

Наконец, она ткнулась головой в «балкон», к которому крепились тросы. Она растерянно перевела взгляд на меня, не очень понимая, как выбраться из этого положения. Ползти так она уже привыкла и поняла, что к чему. А тут нужно было каким-то образом выкарабкиваться на ровную каменную поверхность, находящуюся выше тросов. Просто так и не сообразишь сразу, как это сделать.

— Виси пока, — сказал я, — я доберусь и вытащу тебя!

Я продолжал скользить ногами по тросам, и когда добрёл до Маши, она услужливо подняла сначала одну ногу, потом зацепила её на пятку позади меня и убрала вторую, пропуская меня.

— Осторожнее! — снова сказал я, считая, что она опять слишком легкомысленно и быстро действует.

Она ничего не ответила, а я доскользил почти до края и решил, что уже можно шагнуть, что и сделал. Через секунду я уже стоял на краю балкона.

Выдохнув, я встал на колени, одну руку поставил на трос, чтобы можно было нагнуться над пропастью, а вторую протянул Маше.

— Не спеши! — ещё раз сказал я, — очень медленно и очень аккуратно.

Я положил эту руку ей под голову и ухватил за шкирку, а она оплела её своей рукой. Подтянув её вверх, я сместил центр тяжести дальше края и сказал:

— Отпускай!

Но до того как она расплела ноги, я подхватил её под вторую руку и рывком втащил наверх. Мы повалились на балкон, Маша упала на меня сверху, но вставать не стала, а наоборот, раскинула руки и ноги, а лицом упёрлась мне в плечо.

Я не стал ей мешать приходить в себя. Как бы то ни было, а она чуть не сорвалась и успела пережить и стресс, и выброс гормонов, так что нужно было немного оклематься и собраться с силами.

— Спасибо! — не отрывая голову от моего плеча, пробормотала она в ткань куртки, из-за чего звук получился глухой и еле слышный.

— Не за что, — почти беззвучно, одними губами сказал я, но она услышала.

Мы лежали некоторое время, наслаждаясь покоем. Сейчас было тихо и никто нас не тревожил. А что ждёт за ближайшим поворотом, неизвестно. Но идти придётся, потому что, не можем же мы сидеть здесь вечно. Да и, скорее всего, они начнут нас каким-то образом выдавливать отсюда, заставляя двигаться по маршруту. Так что, пока есть время, наслаждаемся…

Вскоре я с удивлением осознал, что Маша уснула. Вот прямо так, лёжа на мне, уткнувшись лицом в плечо. Будить её было жалко, и я не стал. Лежал, думал о том, что нас ждёт, анализировал то, что случилось, пытался придумать, как из всего этого выпутаться, и незаметно для себя тоже задремал.

Проснулся оттого, что Маша кричит мне в лицо. На самом деле она просто пыталась вскочить, но у неё это не сразу получилось. Когда она оказалась на ногах, я тоже быстро встал, пытаясь понять, что произошло.

Маша материлась так, как я давненько ни от кого не слышал. Она прыгала на месте и била по себе руками.

Наконец, я понял, в чём дело. У нас под ногами было несколько больших, мохнатых пауков. Через край «балкона» вползало ещё несколько. Я сделал два шага вперёд и глянул вниз. Вся отвесная стена, до самого тумана внизу, была облеплена пауками, которые ползли вверх неотвратимой волной.

— Что там? — воскликнула Маша.

— Тебе это не понравится, — покачал я головой, — надо уходить!

— Они ведь не ядовитые? Не ядовитые же, да? — затараторила Маша, пятясь от этих «пушистиков».

— А тебя укусили? — спросил я на всякий случай.

— Не знаю, вроде нет, — продолжала ощупывать себя Маша, а потом резко повернулась ко мне спиной, — сними! Сними его!

— Там никого нет! — сказал я, перешагивая последнего паука на пути и толкая Машу в коридор перед нами.

— Ты не ответил, они ядовитые? Да? Они ядовитые? — не унималась Маша.

— Вряд ли, — на всякий случай успокоил её я, — хотя точно сказать не могу.

Последнее уточнение лучше было не делать, потому что Маша затряслась очень мелкой дрожью и остановилась.

— Мы умрём! Мы умрём! — запричитала она.

— Обязательно! — успокоил я её, — но давай постараемся сделать это не сегодня, ладно?

— Ты плохо меня успокаиваешь! — вдруг переключилась она на меня.

— Как могу, — улыбнулся я.

— Это не смешно! — тут же ткнула она в меня указательным пальцем.

— Конечно, это арахнофобия, а в ней нет ничего смешного, — пожал я плечами, подталкивая её дальше по коридору.