Боярин Мурашов ясно дал понять, что эту тему развивать не хочет.

Притом он подкинул мне очередную порцию для размышлений. МАУД — удивительное место, вроде бы один из трёх лучших ВУЗов Империи, который у всех на слуху, и в котором многие абитуриенты мечтают обучаться. Эдакое сияющее волшебное место…

У которого множество тёмных тайн. И слухи об этих тайнах курсируют среди высшей аристократии, среди спецслужб… Но будто бы слухи совершенно не мешают МАУД процветать.

В интересное местечко я поступил. С каждым днём убеждаюсь в этом всё больше и больше.

Спустя минут десять мы с Мурашовым уже сидели в уютном ресторане с видом на Москву-реку. Наш столик находился в дальнем углу зала, а за соседними столиками расположились люди боярина, ненавязчиво отделив нас от остальных гостей заведения. Улыбчивая официантка приняла наш заказ и, цокая каблучками по паркету, удалилась, оставив нас распивать приветственный чай из облепихи.

— Похорошела Москва при Щербатовых… — задумчиво проговорил боярин, глядя, как за окном по новой набережной прогуливаются горожане, а по реке плывёт красивая сверкающая яхта.

— Да, мне тоже нравится наша столица, — согласился я.

— Она всегда была красивой, — кивнул боярин. — В юности я любил приезжать погостить в Москву, а затем и вовсе во время учёбы поселился здесь. Даже со своей будущей супругой Надеждой Фёдоровной я познакомился в Москве. Прекрасный город… — Он посмурнел и покачал головой. От Мурашова будто повеяло холодом, и он процедил сквозь зубы: — Не ожидал, что в Москве может завестись такая падаль. Да, преступников здесь хватает… Но похищать людей, чтобы… Чтобы что? — посмотрел он на меня с недоумением во взгляде. — Жандармы так и не могут объяснить мне, для чего именно этим мерзавцам потребовалась моя дочь! Но… кое-кто шепнул мне, что подобная бесовщина здесь происходит не впервой. Ну, вы и сами знаете, Александр.

Я молча кивнул, не сводя с него взгляда. Боярин Мурашов создавал впечатление воина. В отличие от его дочери, я чувствовал внутри него Второй Дар. Мужчина не раз бывал в Проклятых Землях. Полагаю, и против людей ему не раз доводилось воевать.

Однако сейчас он был растерян. Мурашов в самом деле не понимал, кто его враг. Хотя в его серых глазах горела жажда мести.

Но кому мстить за дочь, он не знал.

Боярин залпом осушил чашку чая, впился в меня взглядом, а затем опустил голову и произнёс:

— Александр, я от всей души благодарю вас за спасение Алины. На сей раз лично. Спасибо вам… Я удивлён, что юноша смог взять ситуацию под контроль, и провести сложную спасательную операцию. Без жертв со стороны личного состава достигнуть успеха! Я благодарен. И впечатлён.

— Я принимаю благодарность, — спокойно ответил я.

Мурашов усмехнулся и покачал головой:

— Все бы так реагировали, жить было бы проще. Александр, примете не только устную благодарность, но и это.

Он достал из внутреннего кармана красивую коробочку из красного сандалового дерева, крышку которой украшал золотой герб Мурашовых.

Андрей Степанович пододвинул коробку ко мне. Я аккуратно взял её в руки, оглядел со всех сторон и, отщёлкнув застёжку, открыл крышку.

На подушечке из чёрного бархата лежал платиновый перстень, инкрустированный драгоценными камнями. В центре перстня был выгравирован всё тот же герб Мурашовых. А над ним — уже знакомая мне надпись.

Ну надо же, какая честь… Ха! Я ещё на один шаг приблизился к своей цели!

Я почувствовал, что ещё немного, и мои губы растянутся в торжествующей улыбке, но смог себя сдержать.

— Вы уже стали Другом графского рода Самоцветовых, — с достоинством проговорил боярин. — Теперь же я хочу назвать вас Другом моего рода.

— Это честь для меня, — в тон боярину ответил я, глядя в его глаза.

А затем, как того требовала традиция, я достал перстень из коробки и надел на палец.

Перстень был чуть тяжелее, чем тот, что мне подарила графиня, да и выглядел на первый взгляд богаче. Но всё же стоил явно дешевле, потому как создали его из материалов с Большой земли. Ничего «проклятого» в перстне не было, а сам он не обладал никакими артефактными свойствами.

Официантка будто бы прочувствовала торжественный момент и появилась с подносом, полным яств, возле нашего стола. Лучезарно улыбаясь, кудрявая девушка расставляла перед нами тарелки.

— Предлагаю всё-таки поужинать, — произнёс боярин, когда девушка ушла.

И, взявшись за ложку, приступил к борщу. Такой настрой мне нравится! Нельзя дать еде остынуть.

Во время трапезы Андрей Степанович не произнёс ни слова, за что получил плюс пятьдесят очков в моих глазах. Лишь когда мы плотно поужинали и замкнули круг, перейдя к чаю, он задумчиво произнёс: