Лилия открыла кран, взяла немного воды в ладонь и выпила её.

– Вы купаетесь в кристально чистой воде? – спросила она с удивлением.

– Наша страна славится чистой водой, по крайней мере, наше правительство этим хвастается, – ответил я с лёгкой иронией.

– Есть вода ещё чище этой, хочешь попробовать? – предложил я.

– Я хочу, – ответила она без раздумий, её глаза загорелись интересом.

Я достал из холодильника бутылку холодной двухлитровой минеральной воды. Аккуратно открутил крышку и протянул её Лилии. Всего за тридцать секунд она выпила всё содержимое, а затем бутылка неожиданно исчезла, словно растворилась в воздухе.

– У меня ещё есть вода в стеклянной бутылке, хочешь попробовать? – спросил я, наблюдая за её реакцией.

– Хочу, – ответила она без колебаний.

Я снова сбегал на кухню за новой литровой бутылкой воды.

– Я сама хочу её открыть, – сказала она, протягивая руку к бутылке.

– Хорошо, – согласился я, передавая ей бутылку.

С первой же попытки она легко открутила крышку. Всего за пару секунд она выпила всю воду, а затем стеклянная бутылка снова исчезла. Она просто растворилась в воздухе, словно телепортировалась в другое место.

«Что за цыганские фокусы?» – подумал я, не в силах скрыть удивления.

– Есть ли вкусовые отличия у воды? Или она вся одинаковая? – спросил я её, пытаясь понять её восприятие.

– Да, есть, но незначительные, – ответила она.

– Как по мне, все они одинаковы на вкус, – сказал я, пожимая плечами. – Полагаю, мне нужно набрать тебе горячей воды? Насколько горячей ты хочешь?

– Самую горячую, – уверенно ответила она.

– До уровня кипятка она не дотянет, но я постараюсь сделать её максимально горячей, – пообещал я, направляясь к крану.

Я перевернул ручку крана направо и включил горячую воду. Сначала вода была тёплой, но постепенно становилась всё горячее.

– Ты просто так тратишь воду, – заметила она, наблюдая за потоком воды.

– Не переживай, воды в нашей стране достаточно много, – успокоил я её.

Я заткнул ванну пробкой и установил режим повышенной температуры воды с поддержанием постоянной температуры.

– У нас есть пена для ванны с запахом лилии. Вот, понюхай, – предложил я, аккуратно открыв флакон.

Я нежно сжал флакон, чтобы распространить аромат пены.

– Ну как? Я могу добавить это в воду? Но после добавления пены воду пить нельзя, – предупредил я её на всякий случай.

– Добавляй, оно вкусно пахнет, – ответила она, вдыхая аромат.

Я добавил пены в необходимом количестве, ни больше, ни меньше.

– Пока ванна наполняется, я тебе объясню, как пользоваться мылом, шампунем и гелем для душа, – сказал я, готовясь к небольшому уроку.

Объясняя ей, как мыться, я понял, что наши повседневные действия для неё – словно ритуал просвещения. Для меня мытьё – это простое повседневное действие, но мне казалось, что я рассказываю ей о традициях и обычаях моего народа.

– Намазываешь этот гель на мочалку и… – начал я объяснять. – Это шампунь, а это кондиционер для волос. Это мыло, а эта штука отвечает за полив.

– Разве у тебя нет слуг, которые могли бы помочь мне с этим делом? Мне сложно различить эти предметы, я не вижу между ними существенных отличий, – сказала она, слегка растерянно.

– К сожалению, у нас нет слуг, – ответил я.

– Тогда ты мне помоги, – попросила она.

Не знаю, когда это произошло, но когда она запрыгнула в ванну, на ней уже не было одежды. Как ни странно, я не чувствовал возбуждения, видя её голой.

«Мне предстоит многому научиться», – подумал я.

Я подсказывал ей, как мыться, и, немного помогая ей с этим, оставался спокоен, как скала у бушующего моря.

– Откуда ты пришла? – спросил я, чтобы отвлечься от мыслей.

– Уже ниоткуда, – ответила она.

– Тебя выгнали? – уточнил я.

– Мой мир разрушен, но не полностью. Он восстанавливается после ужасной войны. Я смотрю на руины и задаюсь вопросом: стоило ли это того? Стоило ли проливать столько крови ради призрачного сокровища? Я не знаю ответа, но знаю одно: мы должны извлечь урок из этой трагедии и сделать всё, чтобы она больше не повторилась. Так я себя успокаиваю.

– Примите мои искренние соболезнования, – сказал я, стараясь выразить сочувствие.

– Моё большое разочарование в человечестве отняло у меня нормальность. Всё как будто потеряло смысл. Живу ради того, чтобы жить. Я всё отпустила, нет смысла бороться с этим бурным течением жизни. Я устала от постоянной борьбы, от попыток найти хоть что-то хорошее в этом мире. Кажется, я просто плыву по течению, без цели и надежды, – произнесла она, её голос звучал устало и безнадёжно.

– В такие моменты я не знаю, что сказать, – признался я, чувствуя себя немного беспомощным.