– Потому что, если бы не жил, меня бы давно уже не было. Либо внутри бетонного куба, либо под пластом земли. А так – просто использую хаос как сырьё.

Она остановилась и, не оборачиваясь, произнесла:

– А ты уверен, что можно переизобрести систему, не потеряв себя?

– Нет, – ответил спокойно. – Но уверен, что не попробовать – это куда хуже.

Мы стояли среди света, теней и утреннего воздуха, пахнущего пыльцой и городом. У меня было ощущение, будто слова уже сказаны, а действие только начнётся.

– Ну что, лимонад? – спросил я.

– Теперь – два, – отозвалась она. – Мне нужен сахар, чтобы переварить твой мозговой марш-бросок.

И мы пошли дальше. Зато впервые чувствовал, как внутри медленно выстраивается схема. Не решение. Ещё не план. Но… что-то.

Что-то настоящее.

– И что, вот так – на уровне проектов – и закончишь? – всё-таки не выдержала Лайя, когда мы свернули в ещё одну тенистую аллею, где трава казалась вырезанной вручную, а деревья будто сами знали, как надо располагать тень, чтобы не мешать говорить.

Рефлекторно чуть замедлил шаг. Посмотрел на неё. Склонил голову, прищурился. Там, под этим её вопросом, не было наивности – скорее недоверие. И лёгкая ирония. Но и что-то похожее на тревогу.

– Нет конечно, – отозвался. – Мы же не фан-клуб PowerPoint, чтобы размахивать слайдами и расползаться по LinkedIn. Всё, что получим – идеи, гипотезы, принципы. Мы их превратим в "паяки". То, что инженеры называют прототипами на коленке. Кто-то соберёт модель из подручных материалов, кто-то проверит поведение в симуляции, кто-то сразу напечатает тестовый корпус на станке с ЧПУ и выкинет его через два часа, как полную чушь.

– А потом?

– А потом потекут деньги. Ручейками. К субподрядчикам. К тем, кто поставит пластик, редкоземельные материалы, пружины, блоки охлаждения, усилители сигнала, платы, кабели, гель-накопители. Заводы поднимутся на три смены, в ночную пойдут студенты. Кто-то получит зарплату, а потом пойдёт и потратит её в магазине на пиццу, таблетки от бессонницы, игрушку для ребёнка или кофемашину.

Реально говорил это без пафоса, но с каким-то странным внутренним жаром. Словно в этом было… нечто большее, чем просто схема. Как будто сам верил – или пытался верить – в то, что всё это не зря.

– Заработают торговые сети. Заработают логисты. Брокеры начнут покупать акции у тех, кто внезапно получил оборонный заказ на клапаны из нержавейки. Рынок дёрнется. Потом стабилизируется. А потом ещё дёрнется.

– Красиво поёшь, – заметила Лайя, но уже не с иронией.

– Потому что правда. Это не про технику, Лайя. Это про движение. Про инерцию. Система живая, пока в ней что-то течёт. Деньги – это не цель. Это, чёрт побери, смазка. Не будет движения – всё застынет. Люди впадут в отчаяние. Начнут смотреть на соседей как на врагов. Начнут искать виноватых. А так… все заняты. Все получают свою дозу смысла. Или хотя бы ощущение, что делают что-то важное.

Она шла молча, внимательно, чуть нахмурившись.

– Пройдут годы, – продолжил уже спокойнее. – Да, это история не на один-два дня. Это десятки согласований, тысяч часов работы, тесты, обвалы гипотез, горы отчётов. И наконец появится изделие. Может быть, только одно. Может, серия. Что-то, что можно потрогать, что можно включить, что-то, что реагирует на команды.

– И вот тогда?

– Вот его-то мы и представим заказчику. Красиво. Лаконично. С трёхминутным видеороликом, спецэффектами, музыкальной дорожкой в духе "героическое спокойствие в нестабильном мире".

– А он?

– А он посмотрит. Пощупает. Задумается. И скажет: "Хм, а я думал, будет иначе." Или: "А где автонастройка по погодным фронтам?" Или: "Ну… неплохо, но…"

– И вы снова за работу.

– Конечно. Начнём анализировать недочёты. Модифицировать. Проектировать новое. Или модернизировать старое. Опять закажем материалы. Опять инженеры, схемы, новые тесты. Засуетятся лоббисты. Подключатся политики – ведь к тому моменту проект уже будет фигурировать в бюджете года и упоминаться в речах министров.

– Все получат свою порцию развлечений, – проговорила она тихо, и было в этом что-то ироничное и… уставшее.

Тут же остановился и, чуть повернувшись к ней, спросил:

– Главное здесь что, получить результат?

– Ну… да, – сказала она неуверенно.

– А вот и не факт.

Взят и с ходу уселся на скамейку, в тени, так чтобы спина чувствовала прохладную доску, а глаза всё ещё видели капли света, дрожащие в листве.

– Главное, чтобы смазка – в виде денег – попала в экономику. Чтобы она закрутилась. Чтобы возникла нагрузка. Чтобы молодые специалисты получили опыт, заводы не простаивали, департаменты не закрывались. А изделие? Изделие, если что, продадим глупым европейцам, как новую вундервафлю. Как делаем регулярно. Или спустим в арабский блок. Или подарим союзникам в обмен на лояльность.