Итак, я забыла рассказать тебе о том, как он выглядел. Это был высокий мужчина, лет пятидесяти, сухопарый, с желчным лицом и строгими глазами. Его зачесанные назад седые волосы и кустистые брови делали его облик малопривлекательным. А узкая полоска рта выдавала в нём надменную личность. Но, всё это, в общем-то, неважно. Прибыли мы к нему утром и, позавтракав в большой столовой, похожей на холл средневекового замка, сразу приступили к главному. Он самым подробным образом расспросил меня о ночных визитах Сотникова. Немного краснея и путаясь, я поведала ему обо всём, что помнила и чувствовала, почти с самых институтских времён. Он оказался очень дотошным. Я рассказывала, а он кивал. Как и тот доктор психологии. Помнишь, о котором я тебе говорила. Так вышло, что мне пришлось исповедаться о Сотникове нескольким мужчинам, – с горькой усмешкой констатировала Барбара. – Если честно, то я устала рассказывать все эти непристойности. И с удовольствием бы избежала этих откровений, если бы не угроза моей жизни. Она была весьма реальна. Забыла упомянуть, что перед тем, как нам поехать в Нормандию, Казимир просил посмотреть меня одну из французских ясновидящих. Так вот, та отказалась отвечать на наши вопросы. Она глянула мне в глаза и сообщила, что у меня помутнели зрачки.

– И что это значило?

– Это означало, что мне оставалось жить лишь несколько дней. Угрозы Сотникова были весьма реальны.

– И что этот маркиз? – с волнением в голосе спросил Михаил.

– Выслушав меня, маркиз вынес свой вердикт, что между Сотниковым и мною воздвигнута невидимая связь. Некая духовная цепочка, крепко связывающая наши души.

– Господи, – воскликнул Гладышев. – Но что у тебя могло быть общего с тем мертвым проходимцем?

– Я, право, не знаю. Маркиз сказал, что эта связь не всегда устанавливается во вред человеку. Всё зависит от уровня развития ушедшего духа и от того места, где он пребывает в Тонком мире.

– Только в Преисподней мог обитать этот человек!

– Миша, это упрощенный подход к видению Потусторонней реальности. В нашем понимании ты должен чуточку абстрагироваться от церковных канонов. Там не всё так просто и однозначно. Поверь. Корректнее было бы сказать, что Сотников обитает на каком-то из нижних этажей Непроявленного мира.

– Боже, Барбара, откуда ты всё это знаешь? – он сел рядом и вновь взял её прохладные пальцы в свои горячие ладони. – Ты сейчас похожа на какую-то египетскую жрицу. Ночь делает твои черты поистине таинственными и твои волосы… Барбара, ты прекрасна, и в то же время, я иногда тебя боюсь…

– Не надо, Мишенька… Не говори так. Я и сама, порой, себя боюсь. Особенно, когда смотрю на собственное отражение в зеркале. Казимир меня часто упрекает за мой страшный взгляд. Он считает его урочливым. Хотя, так оно и есть. Но более прочих я способна изурочить лишь саму себя.

– Иди ко мне, милая, – он привлек её за талию и стал целовать долгим и нежным поцелуем.

– Погоди, я должна продолжить свой рассказ, – задохнувшись от объятий, прошептала она.

– Почему у меня всё время так невыносимо тяжко в паху? До боли тяжко! – вопрошал он. – Даже от твоих рассказов о прошлом. Я негодую в душе на многие твои откровения, и в то же время, в каждом твоём рассказе я вижу тебя без одежды. Обнаженной и развратной! – вспыхнул он. – Даже с твоим мёртвым призраком. Я представляю тебя, извивающейся от страсти. Блудницей! Малолетней распутницей! – он поперхнулся. – Прости милая… Прости… Я сам не знаю, что несу. Я просто сильно тебя люблю. До духоты в горле. До боли в сердце!

– Я не сержусь на тебя, Миша…

– А когда я думаю о ваших ночах с Казимиром, я и вовсе схожу с ума от злости и ревности! И я… Я… всё время хочу тебя смертельно. Ты точно, ведьма, Барбара. И чем больше я тебя узнаю, тем сильнее это понимаю.

– Ты прав во многом, – с грустью отозвалась она. – Не горячись…

– Погоди, скажи мне только одно, – он сжал её пальцы. – С Казимиром тебе было хорошо? То есть, не то… Лучше спрошу иначе: с кем тебе лучше – с ним или со мною?

– С тобой, Миша. Неужели ты сам не чувствуешь?

– Чувствую. Но я страдаю от ревности даже по отношению к твоему прошлому, пойми.

– Я знаю. Я могла бы не быть с тобою настолько откровенной и ничего о себе не рассказывать. Не знаю, хорошо ли это?

– Нет, что ты… Я безумно благодарен тебе за твою откровенность. Для меня это очень важно. Поверь…

– Возможно, со временем твоя ревность пройдёт…

– Она пройдёт только тогда, когда ты полностью станешь моей.

В ответ она улыбнулась.

– И всё же я продолжу?

– Да, продолжай. Я более не стану тебя прерывать.

– Итак, маркиз де Траверсе пришёл к неутешительному выводу о том, что между духом Сотникова и мною существует незримая связь, которую необходимо прервать с помощью определенного ритуала. Он сказал, что эта связь была сплетена одной из норн загробного царства. И что с помощью ритуала мы должны избавиться от неё. А иначе, иначе, я могу умереть, без обиняков сообщил нам маркиз.

Нам нужно было торопиться. В ритуале должны были участвовать двенадцать человек. То есть, не считая нас с Казимиром и самого маркиза де Траверсе, их должно было быть ещё девять персон. И ты, верно, будешь в полном неистовстве, если узнаешь, что все эти участники были мужчины – разного возраста, общественного положения и достатка. В основном это, конечно, были представители французского и немецкого дворянства, местная, так сказать аристократия и буржуа. И наверняка почётные граждане Руана или ещё каких-то городов Нормандии. Словом, мне трудно сказать с определенной точностью, кто был задействован в том самом ритуале. Ибо я не видела толком ни одного лица. Все участники таинства были одеты в длинные темные плащи с капюшонами, опущенными на половину лица. Могу сказать лишь одно, что все они входили в некую закрытую оккультную организацию, которую возглавлял сам маркиз де Траверсе.