Благо Громов справлялся с ними, пусть и не без ран. Его руки уже были искусанные, но смертный даже не думал сдаваться. Орал, дрался и просил прощения, порой называя головы по именам и фамилиям.

Удивительное зрелище. Я даже разочаровался, когда поток монстров иссяк.

— Тьфу, — сплюнул я сгусток крови и потрогал разорванную щеку. Кожа свисала с челюсти как парус в штиль. — Эх, Громов, будь мы в моём кошмаре, то до скончания веков сражались бы с подобными тварями. На моих глазах много кто погиб. Хотя…

— Чего «хотя»? — хрипло спросил тяжело дышащий мужчина, глядя на моё задумчивое лицо.

— … Хотя я не боюсь мести этих существ. Да и вообще я мало чего боюсь. Вот так, навскидку, даже и не придумаю, кого бы встретил в своём кошмаре. Сплю я хорошо, плохих снов не вижу. А может, автор ловушки рассчитывал, что именно я попаду в твой кошмар?

— Насколько же он должен быть умён и прозорлив? — удивился Громов, потрогав почти откушенную нижнюю губу.

— Да, это какой-то запредельный уровень.

— Вам с таким врагом не справиться?

— Так может, он и не враг мне?

— Я ничего не понимаю.

— Да и я пока тоже.

— А у вас есть хоть какие-то предположения, кто это мог подстроить? Какие-то имена?

— Никаких, — честно признался я. — Ладно, пойдём дальше. Делу время, потехе час. Кстати, о времени, тут оно течёт гораздо быстрее, чем в реальном мире.

На шаткой лестнице, покрытой грибницей, наш дуэт встретил ещё один страх Громова. Ядовитых змей. Вполне обычных, без человеческих лиц или обвинений в сторону Громова.

— С детства ненавижу этих склизких гадов. Они такие мерзкие, — процедил смертный, глядя на ползущий по ступеням шипящий ковёр из извивающихся тел, похожих на толстые зелёные верёвки.

— Думаю, в глазах змей ты тоже не красавчик, — ухмыльнулся я, перехватил трубу поудобнее и пошёл раскалывать змеиные черепа.

Главное, чтобы ни одна тварь не цапнула меня загнутыми как сабли зубами, с которых капал жёлтый яд. А они мелькали в опасной близости от моих ног.

Однако мне всё же удалось зачистить лестницу от змей. Реакция не подвела. Хоть она тут работала так же хорошо, как и в реальном мире. Громову даже не пришлось вступать в бой. Он просто спустился по лестнице, залитой змеиной кровью.

А уже в разгромленной гостиной нас встретили свежие следы в чёрной жиже на полу. Жижа лениво смыкалась там, где красовались отпечатки человеческих ног. Точнее, не совсем человеческих. Отпечатков пальцев было шесть.

— Я знаю, что это… — облизал верхнюю губу Громов, присев на корточки около следов. — Отец пугал меня в детстве тем, что за мной придёт Лихо Одноглазое, если не лягу спать. Он говорил, что у этого существа ступни шестипалые и расположены задом наперёд. Лихо ходит пятками вперёд, запутывая детей.

— Вот для этого и нужны психотерапевты, чтобы прорабатывать детские травмы, — пояснил я и двинулся в ту сторону, куда смотрели пятки следов.

Мы с напряжённым Громовым миновали пару комнат и попали в пропахшую смрадом разложения столовую. В камине чернели обугленные человеческие кости, а на столе на тарелках громоздилась тухлая пища. По ней лазили жирные белые черви, а над столом жужжали зелёные мухи.

Громов за моей спиной забулькал, намереваясь блевануть. Но его быстро «исцелило» шевеление кучи прогнившего тряпья, лежащего около дальней стены.

Мужчина судорожно уставился на выпрямившуюся старуху в изодранной одежде. Худые руки с острыми когтями вытянулись в нашу сторону, а рот с зубами-иголками распахнулся, демонстрируя длинный тонкий язык. На бледное лицо падали седые сальные патлы, не скрывая единственного глаза. Белок оказался чёрным, а зрачок краснел, как точка лазерного прицела. Другая же глазница была пустая.

Лихо с пронзительным воплем ринулось на нас. И этот крик будто изгнал из нас желание сопротивляться. Плечи Громова опустились, а во взгляде появилось покорное ожидание смерти.

Я тоже повесил голову, искоса наблюдая за приближающимся существом. А оно уже ликующе засверкало глазом, взмахнув рукой.

— Вы оба сдохнете, непослушные сорванцы, — визгливо проскрежетало оно, выпустив изо рта чёрную жижу.

Ещё миг — и когти разорвут моё горло. Но я вовремя отшатнулся и ударил по руке трубой. Раздался треск сломанной кости.

Лихо заверещало от боли и отпрыгнуло, с великим удивлением глядя в мою сторону. Оно словно не понимало, почему на меня не повлиял её визг. Громов же до сих пор покорно ждал, когда ему седую башку оторвут.