— Громов, я понимаю, что с пола удобнее смотреть за дракой, но тебе уже пора встать. Есть у меня одна идея.

Мужчина ещё раз кашлянул, выхаркивая сгустки крови, а затем поднялся на ноги. В его руках покачивалась кочерга, а взгляд сфокусировался на чудовищах. На губах же выступили кровавые пузыри — верный признак того, что сломанное ребро проткнуло лёгкое. Если так дальше пойдёт, велик шанс, что Громов помрёт, а следом за ним и я. Хреновая перспектива.

Благо у меня имелся план.

— Бежим! — выпалил я, цапнул смертного за плечо и потащил его за ящики.

Мне удалось горячечным шёпотом выпалить в ухо мужчине свою идею, пока монстры мчались за нами. Тот вроде всё понял и полез на гору из ящиков. Я последовал за ним. Ну а монстры присоединились к нашему восхождению. К счастью, мне не составило труда отправить их на пол с помощью трубы.

А когда они оказались внизу, мы с Громовым столкнули на них несколько ящиков. Они оказались довольно тяжёлыми. Их веса вполне хватило, чтобы придавить монстров, поломав им кости.

— Тут я царь горы! — яростно выпалил я и торопливо спустился на пол, где принялся крошить трубой конечности, торчащие из-под ящиков, покосившихся после падения.

Громов же отчаянно кашлял кровью, грохнувшись на колени.

— Держись, смертный! Немного осталось! Самое обидное проиграть за шаг до финиша! — выдал я короткую мотивирующую речь.

Возможно, она-то и помогла ему не склеить ласты раньше времени. Серый туман окутал подвал быстрее, чем Громов откинул копыта. А уже через миг мы снова оказались в моей спальне.

Воробьи чирикали за окном, светило солнце и пахло свежей краской.

Громов же выпученными глазами смотрел на камень-артефакт, рассыпающийся на песчинки в пасти Апофиса. Дракончик продолжал сидеть на ладони у мужчины, оставаясь в такой же позе, как и перед нашим переносом.

Да и я всё так же стоял около кресла. Похоже, в реальном мире не прошло даже секунды.

— Выбрались! — радостно выдохнул Громов и принялся лихорадочно осматривать себя.

Он ещё больше обрадовался, поняв, что все наши травмы и раны остались в ловушке-кошмаре. В реальном же мире на наших телах даже лёгких покраснений не было.

— Ш-ш-ш, — внезапно зашипел Апофис и нырнул во мрак, царящий под кроватью. Там проступали контуры спортивной сумки.

Видимо, в ней и прячутся деньги графа Горского. Надеюсь, у Громова хватило ума проверить сумки на предмет всяких гадких артефактов или иных устройств? Думаю, да. Громов же не идиот, что не раз доказывал.

Но дракончика, конечно, заинтересовала не сумка, а взбудоражили звуки приближающихся шагов.

— Сынок, — прозвучал голос Лидии, постучавшей в дверь.

И прежде чем я хоть что-то ответил, она вошла в комнату и удивлённо глянула на Громова. Тот продолжал сидеть на полу, лихорадочно хлопая глазами.

— Во имя Живы, отец, почему ты выглядишь так, словно чудом из пожара выскочил? — взволнованно выдала женщина, схватившись рукой за серебряную статуэтку богини. Она болталась на цепочке у неё на шее.

— Доченька! — вскочил мужчина и порывисто обнял её. — Я так редко говорю, как люблю тебя.

Я едва глаза не закатил. Громов так расчувствовался, что тошно было смотреть. Посему я скрылся в ванной комнате.

Пока тёплая вода ласкала тело, мозги начали размышлять, кто устроил наше путешествие в кошмар. И для чего это было нужно?

Но мне не удалось прийти ни к каким однозначным вариантам. Я даже засомневался, что за всем этим стоит бог. Может, и не бог вовсе, а какой-то хитрый гад с божественной кровью?

Однако я так и не изменил своего мнения, что хозяин Ларца и автор ловушки — это разные существа. Значит, придётся учитывать, что мной заинтересовался ещё какой-то козёл.

И ведь прогулка по ловушке-кошмару даже не принесла мне никакого опыта, способного помочь пробудить девятый атрибут. Да, битвы там были жаркие, но я же сражался не с помощью магии.

— Гадство, — буркнул я и покинул душевую, широко зевнув.

Смертное тело уговаривало меня завалиться спать. И я не стал противиться этому желанию. Улёгся на кровать и уснул. И мне даже не помешали приглушённые голоса служанок, шорох шагов и скрип мебели, которую отмывали и оттирали перед приездом моей невесты.

Баронесса должна была прибыть в шесть вечера, посему я проснулся в пять. Причесался и приоделся. Надо же выглядеть соответствующе. Я ведь не босяк какой-то.

Лидия осталась довольна моим видом. Она даже пустила материнскую слезу и промяукала: