— И это мне говорит кто? — практически прошипел он мне в лицо. — Ты? Убогий стажёр, которого выгнали с работы?

Отец Марины повернулся к дочери и ткнул в меня пальцем.

— Этого ты хотела? — заявил он. — Думаешь, какой-то корпоративный неудачник, который даже испытательный срок на работе не продержался, окажется более опытным, чем два десятка моих людей?

— Пап, я тебя прошу. — Марина уже сама встала и подошла к отцу в попытке его убедить. — Ты не знаешь его так, как знаю я…

— Это как? — зло бросил её отец. — Чего я не знаю? Что ты спишь с ним? Это ты хочешь сказать?

— Да с чего ты вообще это взял?! — воскликнула она. — При чём тут это вообще…

— Конечно, — скривился её отец, накинув шарф на шею. — Твоя мать так же говорила. Видимо, неразборчивость в связях передалась тебе по наследству.

Марина даже ответить не смогла, буквально задушив в себе ту боль, что волной вздыбилась в её душе, а в глазах появились слёзы.

Сделав шаг в сторону, я перекрыл путь её отцу, который уже собирался направиться на выход.

— Дай пройти.

— А то что? — спросил я его.

— Тебе этого лучше не знать, — рявкнул он больше для эффекта, чем имея реальное желание сделать хоть что-то.

Проходящий мимо официант бросил на нас встревоженный взгляд и быстро направился куда-то прочь.

— А я и не узнаю, — произнес, глядя ему в глаза. — Потому что ничего вы не сделать не сможете. Ну кроме того, чтобы унизить себя в чужих глазах ещё больше.

— Что ты сейчас сказал? — прорычал он, резко подойдя ко мне почти в плотную.

— Что слышали. Если для вас единственным способом подтвердить свою значимость является желание копаться в грязном белье прошлого, то это ваше дело. Но не стоит таскать по этой грязи собственную дочь, строя из себя тут бедную и несчастную жертву.

— Рот закрой, щенок, — почти выплюнул он. — Я сам знаю, что мне делать, и не какому-то убогому стажёру, который даже не смог усидеть в грязи своей корпоративной помойки, меня учить!

— Ну, похоже, хваленая юридическая хватка работает только тогда, когда это удобно тебе, — в тон ему проговорил я, грубо переходя на «ты». — Проблема только в том, что если раньше я думал, что ты просто идиот, то сейчас, видя, как ты рискуешь делом своих клиентов из-за собственной гордыни и желания выставить себя жертвой, я понял. Ты не просто идиот. Ты убожество, которое не имеет права называть себя юристом…

Конечно же, он не мог этого стерпеть. Его эмоции были как открытая книга. Я прекрасно знал, что именно случится дальше ещё до того, как он поднял руку.

На моё счастье, совсем уж даром тренировки Руса для меня не прошли. Я смог несколько смягчить то неловкое и абсолютно неумелое подобие удара, которым мне дали в морду. Правда, неловкость и неуемность нисколько не компенсировала разницу в массе.

Кулак врезался мне в правую скулу, откинув на стоящий рядом столик под вскрики испуганных посетителей. Перед глазами на едва заметный миг потемнело. Правду говорил Руслан. Челюсть не держит боковые удары. Даже не особо сильные и качественные.

Дальше были испуганные вопли окружающих нас посетителей. Среди них я услышал тревожный возглас Марины. А когда открыл глаза, понял, что прошло не больше пары секунд с того момента, как он дал мне по лицу. Её отец всё ещё стоял передо мной и сверлил меня яростным взглядом.

Но эти эмоции быстро угасали. Под давлением многолетнего опыта. Прямо на моих глазах он понял, что именно только что сделал, и, опустив взгляд, посмотрел на собственную руку с таким видом, будто она принадлежала не ему.

А затем развернулся и пошёл на выход…

— Прости, пожалуйста, прости, я не знала, что так произойдёт… — продолжала причитать Марина, чем уже начинала меня раздражать.

— Да успокойся ты, — сказал я, прижав крепко слепленный снежок к ноющей скуле. — Я сам вывел его из себя, так что ты тут ни при чём. Тем более что мне это и нужно было.

— Что? — Она удивленно захлопала глазами. — Я не понимаю…

Мы сидели на лавочке на набережной, минутах в пяти ходьбы от ресторана. Я поспешил оттуда уйти, пока не начались неприятности. А они могли начаться. Разумеется, что после случившегося тут же вылезли администратор и владелец заведения. Конечно же, они начали винить меня. Но, на моё счастье, сидящие за столиком люди быстро убедили их, что пострадавший именно я. Даже полицию хотели вызвать, но я настоял, что все в порядке, и, взяв Марину за руку, поспешил покинуть заведение.

— Лучше объясни мне, что вообще происходит, — попросил я её, стирая с щеки растаявшую воду и вновь прикладывая подтаявший, но такой благословенно холодный снежок к скуле.

А мне ведь сегодня на прием ещё идти, блин…

Марина молчала, явно не совсем понимая, что ей вообще стоит сказать в этой ситуации. Она все ещё находилась в эмоциональном раздрае, и я не мог её за это винить. Да только вот время у меня не резиновое.

— Марин, ты так и будешь молчать? — спросил я.

— Прости…