Поэтому пока навожу камеру мобильного и перевожу так, как предлагает онлайн-переводчик. В разрезе видны клапаны, сосуды. Фотографии для учебника сделаны в реальных условиях.

Сердечко дергается, и я невольно перевожу взгляд вниз. В операционную входит Артём. О чем-то переговаривается с ассистирующим хирургом, потом выслушивает анестезиолога.

Подходит к медсестре и что-то ей говорит, она берет салфетку и вытирает ему лоб, кончиками пальцев чешет. Смотрит так на него. С восхищением. Будто его божество дали потрогать. Работала бы лучше!

Артём кивает ей, отходит. Разминает шею, влево, вправо, голову чуть вверх и взглядом в потолок. Замечает меня. Никак не реагирует, разминает плечи и возвращается к пациенту. Что-то говорит и будто дирижируя, начинает увертюру.

Пациента погружают в полусонное состояние. Не делают полный наркоз. Мужчине лет пятидесяти делают надрез под ключицей размером сантиметров в пять. Для кардиохирургов это одна из простых операций, потому что не нужно перекусывать кости и вскрывать грудную клетку.

Я сжимаю крепко поручень. Перекрещиваю мизинец и безымянный, хоть бы все хорошо было. Только бы получилось. Амосов, как и все кардиохирурги, волшебник. Он управляет биением и остановкой сердца, он умеет корректировать работу сердца. Это как вообще?!

Я отключаюсь и забываю обо всем. Вся в этой операции. Многое мне не понятно, хотелось расспросить все у Артёма, что делает, зачем, как вообще запускает сердце, за счет чего заставляет выравниваться ритм, и не разрядится ли кардиостимулятор?

Операция заканчивается. Прошло два с хвостиком часа. Артём стягивает перчатки, выходит из операционной.

Все это время на меня и не взглянул. Я понимаю, что когда идет операция, отключаешься и думаешь только о ней, но после мог бы.… Я сажусь на стул, пью уже прохладный кофе, наблюдаю, как убирают операционную. Под кожей до сих пор ещё холодок. Спасли ещё одного человека. Не просто улучшили ему нос или убрали шрам, а именно спасли. Он домой вернется, к жене, к детям. Ещё очень-очень много проживет, радуя близких тем, что рядом с ними.

Я допиваю кофе. Очень жду, что Артём придет, передумает. Не хочу быть тут посторонним человеком, который только ждет, когда его пригласят на операцию, хочу помочь ему чем-то, больше узнать о работе, просто с ним рядом быть уже интересно.

Когда операционная подо мной пустеет, накатывает одиночество. Я же вроде нормальная, симпатичная, отзывчивая, а от меня снова все отгораживаются. Я потеряла подругу, парня, Даже Артём сказал не приходить, осталась только семья. Папа… если узнает, что я тут делала, как вместо Инны была в отделении, по головке не погладит. Догадывалась, что ничего хорошего из этого не выйдет, но Инна так просила помочь. Вот и помогай теперь. Макс на моей стороне, но на папу сильно он не повлияет. Макс!

Я набираю брата и достаю бумаги, которые вчера мне передал Амосов.

– Жень, я занят, срочное что-то, – быстро отвечает брат.

Я закидываю ногу на ногу и раскрываю папку.

– Амосов мне вчера передал папку с роботами, куда тебе привезти?

– Пусть у тебя пока побудет, как встретимся, так заберу.

– Это же срочно.

– Срочно такие дела не делаются, Жень.

– Ты обещал.

– Обещал, посмотрю, вы поговорили?

Я улыбаюсь сама себе. Ещё как поговорили.

– Да, – но брату отвечаю серьёзно. Он рассказал, что хочет.

– Помирились?

Вздыхаю.

– Ну что?

– Уже разошлись во мнениях.

– Слушай, давай не будем спешить с роботом. Вы потом поругаетесь, ты убить его захочешь, или он уедет, – смеётся в ответ, – а я тут роботы покупать буду.

– Это же для людей.

– Пять минут, я сейчас вернусь, – кому-то говорит Макс и выходит, продолжая разговор со мной – Для людей, но должен быть человек, который сможет на этом работать.

– Жизни людей не должны зависеть от того, как мы общаемся с Артёмом.

– Жень, ты слишком много думаешь обо всех и подо всех подстраиваешься.

– Не обо всех.…

– О тех, кто это не ценит.

– Макс, не начинай.…

– Это ты начала, первая позвонила. Так, мне идти надо, давай, бумаги передай через Марину. Я гляну, изучу все. Спешить не будем.

Прощаюсь, отключаясь. В спешке спрашивать его совета, что делать дальше с Артёмом, не хочу. А сама не знаю. Игнорировать? Пусть соскучится. Если конечно соскучится. Да соскучится. Обязательно соскучится.